class="p1">- Только когда нужно показаться воспитанным. Я так понимаю, результатов нет.
- Это вопрос времени. Птица-Хрусталь – важный образец.
- Разве что для статистики влияния процента «Баланса» на итоговый состав.
Я сел на ближайший стул, откинув в сторону мантию, и снял маску. Размыкающиеся контакты отозвались болью, а по мозгам ударило резким сокращением сенсорных возможностей, но с Доктором я предпочитал говорить с глазу на глаз. В маске я слишком напоминал прежнего Эйдолона, а вот вид моего лица ее определенно раздражал.
- Я только что разобрался с Эллисбургом. Ликвидация Армии Машин - вопрос ближайших недель, самое большее - месяцев. После этого у Протектората высвободится достаточно ресурсов для изменения стратегии.
- Мы уже это обсуждали. Я против.
- Ваши протесты больше не имеют значения. Так что завязывайте с этой херней, - я кивнул на вскрытую Птицу-Хрусталь, - и сосредоточьтесь на изготовлении новых составов, с пониженным содержанием “Баланса”. Скоро их потребуется много.
Доктор напряглась и немного подалась вперед, что с ее комплекцией выглядело комично. Без маски, оснащенной множеством сканеров, я не мог считать ее физиологические показатели, но точно знал, что где-то внутри она испытывает страх. Она всегда боялась, хоть не показывала виду, потому что даже стоящая рядом Контесса не гарантировала неуязвимость. В какой-то момент Путь мог счесть ее бесполезной или даже вредной.
Что и произошло, в конце концов.
- Что-то подобное я предполагала. Решил устроить бунт?
- Я не бунтую, а отстраняю некомпетентного руководителя. Ваше “гениальное” управление и так обошлось слишком дорого, так что радуйтесь, что я позволяю вам продолжать трудиться на пользу дела.
- Контесса и Счетовод…
- Уже давно не с вами. Думаю, если бы вы десятилетиями лет не занимались похищениями и экспериментами, Фортуна бы сохранила к вам толику уважения. Но вам не хватило ни ума, чтобы придумать что-то менее жестокое, ни смелости самой принять состав, - я резко встал и одним движением оказался возле нее. Отложенный в сторону Доктором Мамой скальпель словно сам оказался у меня в руке. – В этом и заключается разница между нами. Я не требую от других ничего, на что не готов пойти сам. А вы просто трусливый и тупой кусок дерьма, которому однажды повезло оказаться в нужное время и в нужном месте. Так что копайтесь на своей тростниковой плантации, как положено хорошим черным, и не лезьте в долгосрочное планирование.
Лезвие скальпеля медленно провело линию в воздухе, как раз напротив сонной артерии Доктора. Я не задействовал силу, хотя соблазн был. Одно движение, и я бы избавился от источника постоянного раздражения… но пока не стоит испытывать на прочность лояльность Контессы.
Я переключил внимание на стол для вивисекции. Птица-Хрусталь не только была жива, но и находилась в сознании, просто вонзенные в мозг иглы не позволяли ей шевелиться или применить силы. Я осмотрел ее еще раз, не упустил ли чего. Внешнее проявление способностей – силикокинез. Воздействие силы может быть нарушено ультразвуком, но это связано не с ее механизмом, а с влиянием на внутреннюю структуру вещества. Возможные применения… атакующие и защитные действия механического уровня. Личность почти разрушена заключением в петле, но быстро восстановится при помещение в реабилитационную обстановку. Нестабильна, склонна к массовым разрушениями, склонна к гомицидомании, нарциссична, одержима бредовыми идеями величия. Возможная польза от применения в качестве полевого или двойного агента не перекрывает трудностей, связанных с обеспечением контроля и лояльности.
Ценность – минимальная.
Экономным движением я сломал Птице-Хрусталь шею. Приборы пронзительно запищали, фиксируя остановку сердца и дыхания.
- Хранительница, будь так любезна, избавься от тела.
Я направился к выходу, труп поднялся со стола и поплыл за мной следом. Уже взявшись за дверную ручку, обернулся к Доктору Маме.
- Жду первую партию из двенадцати флаконов в течение суток. Как видите, я вас не сильно нагружаю.
Я прошел дальше по коридору, прошел еще через два портала, которые Привратник держал открытыми постоянно, поднялся на лифте на верхний уровень. Условно «верхний», потому что база Котла была размазана по множеству миров. Но на нем не было ни камер с подопытными, но лабораторий, ни огромного грота с хтонической коматозной мерзостью, проклявшей людской род суперсилами. Только законсервированные административные помещения, личные комнаты членов Котла и прочие мелочи. Сверившись с хронометром, я отправился в зал для совещаний.
Контессы и Счетовода еще не было, эти двое всегда появлялись в самый последний момент, и при этом никогда не опаздывали. За круглым столом сидела Дина Элкотт, она же Пифия, и рассеянно теребила в руках свою простенькую маску. От регулярных собраний она была не в восторге, но по понятным причинам я был вынужден советоваться с ней по поводу каждого серьезного шага, чтобы не спровоцировать конец света раньше положенного.
Я поприветствовал ее кивком и посмотрел в другую сторону, где плотной кучкой сидела Бойня, моя Бойня. Ее состав за два года не изменился, зато качественные изменения были налицо.
Эшли оставила в прошлом длинные черные платья, сменив их на киберпанковый кожаный комбинезон в обтяжку, а в ее руках поблескивали металлом имплантаты. Изготовил их я, и в выигрыше оказались оба – Эшли получила практически идеальный контроль над своей силой, а я мог использовать ее силу как собственную, хоть и не слишком часто. Контролировать ее было непросто, приходилось постоянно напоминать, насколько я выше ее, и одновременно чесать за ушком, позволяя быть главной в группе. Но пока что я справлялся.
Кевин, можно сказать, пришел в норму, насколько это вообще возможно в его случае. Я чувствовал, что его тяготит работа в Котле, потому что он мало общался с остальными иначе как по необходимости. Однако его верность граничила с собачьей, а сам он охотно пользовался услугами Привратника, чтобы путешествовать по разным мирам. Он детально изучал каждый обитаемый мир, обязательно примерял что-то по местной моде, пробовал незнакомые блюда, пытался заводить знакомства – даже неважно с кем, но как можно больше. Будто пытался наверстать все, что упустил за двадцать лет мучений.
Эмма была той, чье выживание меня удивляло больше всего. Она была ходячей руиной – внутри, разумеется, сила поддерживала ее в идеальной
