Он тряхнул головой, отчего косички-змеи зашевелились как живые, и продолжил, демонстративно повернувшись спиной к приговоренным:
— В ваш мир и раньше являлись пришельцы из нашего, а потому для многих здесь не секрет, что именно Итериан является источником жизни и магии во всех мирах великого древа. А некоторым также известно, что только Итериан стоит между другими мирами и вечной угрозой. Тьма, Великое Ничто, Бездна. Убийственная пустота, цель которой — поглотить все и вся. Иногда враг долгими веками не дает о себе знать, но потом он все равно возвращается. Где-то происходит разрыв на всех пластах реальности, и ничто просачивается в наш мир…
Люди слушали и ничего не понимали. Какое ничто? При чем тут они и их крепость?
— …Около тридцати лет назад началось новое наступление пустоты. Разрывы произошли сразу в нескольких частях мира, целые страны были уничтожены, все народы стихий понесли огромные потери. Прежде Итериан не знал такого, и даже шеары, владеющие силой четырех стихий, мало что могли сделать. Шеар Верден отдал свою жизнь, чтобы закрыть один из разрывов…
— Слава в веках! — гулким эхом пронеслось по рядам нелюдей.
— Слава, — негромко повторил рассказчик. — После гибели отца шеар Холгер и его сын шеар Эйнар продолжили борьбу с великой пустотой и, в конце концов, одержа…
— В конце концов, — перебила командира синеглазая альва с мечом, — когда девять лет назад у Итериана появился еще один шеар, нашему миру достало сил, чтобы за три последующие года в очередной раз справиться с вечным врагом.
— Спасибо за подсказку, Эллилиатарренсаи, — с явным недовольством поблагодарил мужчина. — Но мы отвлеклись. Собравшихся здесь интересует, в чем вина их добрых друзей, сделавших для их страны столько хорошего.
Итер-са, все четверо, опустили глаза.
— Их вина в том, что тогда, как народы Итериана сражались с всепожирающей пустотой, а после залечивали раны мира, возрождали леса, наполняли водами реки и отстраивали города, они не просто оставили свой мир, но и пытались нажиться на его мучениях. Источники силы, что они открыли вам — это раны Итериана. Энергия, которую вы черпали годами, — его кровь. Наша кровь. Жизни наших братьев и сестер. Наших детей. Дети первыми страдают в любой войне, вы это знаете. Но как же нелепо, когда жизнь новорожденного флейма гаснет оттого, что здесь, в Эноле, какой-то чародей использовал его огонь на то, чтобы вскипятить себе воды…
Старый маг вспомнил, сколько раз он использовал силу, чтобы заварить чай или разогреть обед, и поежился.
— Шеар Холгер, нынешний правитель Итериана, обязал меня рассказать историю их предательства людям Энолы, — продолжил посланец Дивного мира. — Он считает, что узнав, какой ценой получили благоденствие, они устыдятся своей невольной вины и впредь будут ценить каждую крупицу силы, что приходит к ним по связующим наши миры нитям. Шеар Холгер мудр… — Жесткая усмешка искривила не скрытый маской рот. — Но он не знает людей так, как знаю их я. Месяц назад я, один и без оружия, пришел к вашему императору и попросил выдать мне изменников и позволить залечить болезненные для Итериана разрывы. Пришел мирным послом, а ушел темным вестником. Так что… Давайте заканчивать этот балаган.
Он обернулся к приговоренным.
— Чуть не забыл об еще одном законе Итериана. Вам полагается последнее слово.
Трое итер-са молчали, лишь беловолосый осмелился поднять голову и заглянуть в темные прорези маски.
— Мы признаем свою вину и готовы понести наказание. Но знаешь… — Шалая улыбка осветила лицо альва. — Пять лет в спокойствии и достатке, вдали от черных провалов смерти, стоят целой жизни.
— Если бы ты расплачивался только своей, я бы с тобой согласился, — ответил осужденному обвинитель. После обратился к четырем своим спутникам: — Вы знаете, что делать. Я — к разрыву.
И исчез.
Наблюдавший за всей сценой маг моргнул от неожиданности. Он полагал, что вестник сам расправится с предателями, но тот перепоручил грязную работу подчиненным. Впрочем, и те не спешили пускать в ход оружие.
— Воздух покарает изменников Итериана, — певучим голосом возвестила сильфида. Острие копия по-прежнему смотрело в землю.
— Огонь покарает изменников, — произнес мужчина с пламенным взглядом.
— Земля покарает изменников, — подняла меч над головой женщина.
— Вода покарает изменников, — настала очередь юноши в чешуе.
Воздух вступил первым: порыв ветра подобрал с каменных плит пыль и сухую листву и закружил вокруг приговоренных, почти полностью скрывая тех от наблюдателей. Огонь явил себя в виде сверкнувшей на безоблачном небе молнии, ударившей ровно в центр пыльного вихря…
Старый маг напрягся, ожидая услышать крики страдальцев, но ничего подобного не последовало. А в следующий миг он сам едва не закричал, почувствовав, что источник силы, поддерживавший его в последние годы, недоступен. Недужное сердце напомнило о себе острой болью в груди, слабые стариковские ноги подкосились, и некому было удержать его от падения. Рухнув на колени, человек ощутил вибрацию земли. Еще одна стихия проснулась, чтобы наказать отступников. Но не только: стены крепости загудели и пошли трещинами, с крыш посыпалась черепица — Ал-Ферена, как и ее старший маг, жила энергией чудесного источника. Кровью Итериана, как сказал чужак в маске, только что, очевидно, залечивший последнюю рану своего мира.
Ушли захватчики так же, как и появились: командир птицей взмыл в небо, а остальные растворились в воздухе или провалились под землю.
Если от предателей-итер-са остался пепел, ветер успел его развеять.
— Крепость рушится! — очнулись люди. — Все к воротам!
На счастье мага кто-то подал ему руку и помог подняться. Несколько человек побежали в подземелье к женам и детям, чтобы вывести их, пока ходы не завалило.
«Нужно будет писать отчет, — думал старик, уже с безопасного расстояния наблюдая за окончательным падением Ал-Ферены. — Изменники, посланник итерианского шеара, казнь… Или уже как все? Безжалостный вестник тьмы с армией чудовищ разгромил крепость…»
Историю, как известно, пишут победители. Но если тем недосуг, побежденные переписывают все по-своему.
Когда Кеони, молодой тритон, в обязанности которого среди прочего входило вести записи о деяниях их небольшого отряда, поинтересовался у командира, как отметить сегодняшний день в хрониках, тот, подумав, сказал:
— Напиши: «Погода была хорошая».
Третий шеар Итериана крайне несерьезно относился и к истории, и к собственной роли в ней. А ведь если даже отбросить события последних девяти лет, одна только миссия в Эноле заслуживала быть увековеченной, дабы потомки помнили героев и никогда не пошли по стезе предателей.
Взятие Ал-Ферены далось легко и без лишних жертв, но в самом начале приходилось куда сложнее. Пока оставались открыты разрывы, справиться с отступниками и людьми, черпавшими силы в боли Итериана, стоило немалых усилий, как физических, так и моральных: трудно сражаться, когда знаешь, что для отражения каждой атаки враг крадет энергию жизни твоего мира. Но чем меньше оставалось источников, тем проще было захватить очередную крепость, тем меньше лилось крови и меньше ненависти оставалось в сердцах энольцев после их ухода. Люди не все одинаковы, и кто-то осознавал, что их обманом вовлекли в постыдное преступление. И не все они видели в пришельцах из Итериана воинов тьмы. Кеони, как и многие его соратники, искренне верил в это, и лишь их предводитель, которому безразлично было, что говорят и думают о нем даже в родном мире, тем более не волновался о том, какую память оставит о себе в чужом.
— Но, шеар…
Тритон хотел, чтобы командир дал иные распоряжения насчет хроник, но тот раздраженно махнул рукой и отошел подальше от свиты и остальных бойцов, уединившись на узком скальном карнизе, нависшем над глубоким ущельем.
Здесь, в горах, воины Итериана дожидались, когда откроется проход домой. Чтобы уменьшить грозящую другим мирам опасность, шеары ограничили перемещения. Дети стихий могли появляться в чужих мирах только там, где светило солнце, и до темноты должны были уйти. Предатели тоже знали об этом, потому всегда готовы были к встрече на рассвете и всеми силами старались затянуть бой до ночи.
