дрожь металла в самом сердце корабля. А следом ещё один выстрел. И ещё один…
— Есть попадание! Жжас потерял управление и падает в атмосферу Земли. Агма… Выстрел повредил энергоядро, что вызвало взрывную волну. Господин, наденьте шлем и приготовьтесь к бою. Призраки… Закончили свою службу. Вы — последний.
Стихли звуки по ту сторону дверей. И я вернул на свою голову шлем, размял шею и влез в свою силовую броню.
— Слышу голос из прекрасного далёка… Голос утренний в серебряной росе… Слышу голос, голос спрашивает строго, — напевал я, ощущая необычное чувство свободы внутри себя. Я готовился к своему последнему рывку. — А сегодня что для завтра сделал я…
— Простите, господин.
— Всё хорошо, Афина. Это было великолепное приключение. Спасибо тебе.
— Простите, но я активирую протокол номер пятьдесят шесть.
Я нахмурился, не понимая, о чём она говорит, и пытаясь вспомнить, что это за протокол такой.
ПШШШ — в шею впился укол инъектора. А за ним ещё один. И ещё. И снова… От неожиданности я дёрнул рукой, но… Железяка меня не послушалась. Попытался сделать шаг, но остался стоять на месте.
— Контроль над силовой бронёй получен. Задача поставлена. Приступаю… — мужской механический голос моего ИИ раздался в шлеме, а руки сами по себе задвигались. Вернее, это двигалась броня. Сама по себе, с оружием в руках.
Рывок вперёд был стремительным и быстрым. Форсаж активировался мгновенно. Двери раскрылись за мгновение до того, как я в них врезался. Тела моих мёртвых собратьев, что перекрыли собой проход к центральному узлу, были отброшены. Я хотел остановиться — но не мог.
Выстрел… Удар плазменного клинка. И два эдарианца, поднимающиеся с пола, оказались уничтожены. Я был свидетелем безумной гонки, во время которой каждый встреченный на пути враг отправлялся в небытие.
— Афина, что происходит? Куда мы бежим? Остановись! Почему эдарианцы полуживые?
— Я исполняю протокол номер пятьдесят шесть. Абсолютное вмешательство. В случае попытки самоубийства — я должна сделать всё ради вашего спасения.
— Я не собирался… — начал было я, но сразу остановился, осознавая, что вся эта миссия — самоубийство.
— И что, ты надеешься успеть добежать до десантного бота?
— Не успеем. Да и не поможет. В нём нет подходящих средств для спасения. Эдарианцы потеряли соединение с главным миром. Клоны, вероятно, обрели свободу и самосознание. Прошу прощения, у меня нет точных данных.
— Тогда куда? Авиазвено с их авиатехникой в другой части корабля. Мы даже близко к нему не доберёмся, — пронеслись мы мимо очередного выродка и снесли ему голову, а следом и швырнули опустошённую винтовку в сторону, подхватывая второй аналогичный клинок, лежащий рядом с погибшим бойцом и взорванной, частично расплавленной бронёй.
— Секция Восемнадцать на этом уровне.
— Но там ведь инженерная мастерская… — попытался вспомнить я внутреннее устройство корабля и его схемы.
— Верно… — Арес протаранил весом силовой брони ещё одну тварь и разрезал на две части следующую за ней. Со всех сторон был открыт огонь, и мы нырнули в тоннель. Единственное, что я успел заметить, — это ещё одну водородную бомбу, стоящую рядом с ним.
— Что за бомба? Здесь ничего не должно быть…
— Я отдала этот приказ.
— Зачем?
— Потому что иначе не успеть. Инженерная мастерская — единственное место на корабле, которое использовалось истинными эдарианцами во время редких путешествий в родные миры. И так как места их обитания — бескрайний космос, лишь оно одно на всём корабле оснащено средствами эвакуации.
— Афина, почему ты раньше об этом не сказала?
Она промолчала, хотя я и сам знал ответ. В таком случае мы бы не думали о нашей миссии, а я самолично думал бы о том, как спасти бойцов… И уж точно не полез бы в неё, пока остальные были бы рядом со мной и живы… Если бы они были живы. Она слишком хорошо изучила меня… Она знает, что я не соглашусь…
— Приготовьтесь к взрыву…
Шлюз, через который мы пробежали по этому длинному коридору, закрылся, и с включённым ещё раз форсажем мы влетели в отдельную секцию корабля. А через мгновение взрыв заставил всё вокруг шевелиться.
— В криокапсулу. И будем надеяться, что человечество справится, — отметила Афина в шлеме нужное мне устройство, и доспех открылся, едва ли не выплёвывая меня наружу.
— Это… Не надо, не дари мне надежду… — покачал я головой, стоя на одном колене перед странным устройством, полным жидкого геля. Так похоже на капсулу, что использовали в центре нейромодуляции. Только страннее и в сотню раз больше.
— Я и не дарю её. Мы лишь подорвали эту секцию, отделив её от основного корабля. До главного взрыва пять секунд.
Я не успел даже понять, что речь о подрыве энергоядра корабля, когда Арес, всё ещё управляющий силовой бронёй, схватил меня и закинул мой обшарпанный костюм берсерка в самый центр зеленоватой жижи, криокапсулы.
Последнее, что я увидел перед тем, как она поглотила меня с головой, — это стоящий по стойке смирно доспех с протянутым к голове манипулятором правой руки.
«Вольно, Арес… Мы закончили. И даже если умру — то без сожалений. Афина… Позаботься о человечестве».
* * *
Над алым небом Земли расцветали дарующие надежду огни. Первый из них вспыхнул ярко, и все твари, что были на земле, рухнули на землю, после чего ещё долго приходили в себя. Их техника остановилась, десантные боты и авиация — рухнули. Их жизнь была на грани. И эту грань методично прерывали пули, снаряды, ракеты… И даже клинки.
— Ты справился… — покачала головой, пытаясь стряхнуть слёзы, что мешали ей целиться из винтовки по очередной твари, Наташа.
Второй огонь надежды возник вокруг медленно падающего под силой притяжения планеты корабля эдарианцев. Оставшаяся на планете основная версия Афины рассчитала траекторию и предупредила жителей Карибских островов, что вскоре здесь произойдёт цунами в результате его падения.
— Будто нам островов не хватало… Но спасибо за подарок, Команданте. Выпью за тебя чашечку твоего любимого кофе. За всех вас, парни. Только сперва раздавим эту заразу! — вернулся к управлению манипуляторами сверхтяжёлого танка «Апокалипсис» Роберто.
Третий огонь надежды был самым ярким. Вместе с ним погибла надежда на быстрый захват и уничтожение очередного рассадника человеческой расы в этой части галактики. И он зажёг сердца даже самых слабовольных людей.
— ЗА КРУИЗЕРОВ! БЕЙ ГАДОВ! — слышался боевой клич по всей планете.
Такие люди, как Михаил, по своей природе не знали, что такое «сдаться». И подобный ход мыслей стал подобен эпидемии среди людей. Тех людей, кто его знал. Тех, кто с ним общался. Тех, чью жизнь он изменил.
