и Саске? Они из-за меня столько боли пережили, что, наверное, Рикудо и вправду стоит найти кого-нибудь другого на роль спасителя мира. У меня не получается, и становится всё только хуже и хуже. Я никогда не отличалась дальновидностью, а моё стратегическое мышление привело меня в Ад.
Как я могла быть настолько наивной и легкомысленной дурой? Я действительно думала, что если не вышло у многих людей до меня, то я чем-то выделюсь и у меня получится? На что я рассчитывала?
Может, и вправду так будет лучше. Если жизнь — сплошные страдания, если у меня не получилось, то зачем тратить время дальше? Я не такая уж и умная, я не красивая, не особенная, не талантливая — только старания и не более; я не была таким добрым человеком, как Наруто, и таким гениальным, как Саске, я не умела шутить, да даже лгать не получалось. Я никудышный друг и отвратительная девушка. Мои друзья со мной лишь мучились, я не дала им ни заботы, ни любви. Им действительно… будет лучше… без меня.
Рикудо же сможет найти и кого-то умней, да? Кто будет уважать и любить их. Из-за кого они не будут страдать, кто не будет им лгать. Кто-то лучше, чем я. Наверняка так и есть, ведь… я совершенно бесполезная.
Моя душа ведь уже давно мертва, я не должна была жить — это случайность. Такого не должно было произойти. Может, мне и правда лучше вернуться туда, откуда я пришла? Обратно… на тот свет.
«Простите меня, Иоши-сан, я ни на что не годна. Я такая же слабая».
Идти становилось всё труднее и труднее. Я почувствовала, как у меня начали дрожать руки и слезиться глаза. И я поняла, что ещё немного, и я заплачу. Сжав до скрипа зубы, я опустила больную голову и чуть ускорила шаг, чтобы никто не заметил мои слёзы. Мне хотелось куда-то спрятаться и исчезнуть. Перестать существовать, лишь бы не чувствовать эти раздирающие на части мучения.
Я одна. Я не знаю, что мне делать дальше.
— Ариза, нам надо поговорить, — слышу я сбоку от себя Итачи. Он, осторожно взяв меня за локоть, куда-то потянул. Я не сопротивлялась. Мы зашли в какую-то комнату, и я, подняв голову, обнаружила, что это туалет. Он был небольшой — чёрно-белый кафель, покрашенные в серый цвет стены и потрескавшиеся жёлтые писсуары, только две раковины и зеркало были более-менее новыми.
Облокотившись на стену, я начала беспомощно сползать на пол, закрывая кровоточащую рану. Ноги больше не держали. Я опустила голову и заплакала, беззвучно, чтобы никто не услышал меня.
Итачи присел передо мной, и в его глазах я читала сочувствие и в то же время какую-то строгость. Словно я не оправдываю его ожидания. Словно не такого он от меня ждёт, не нытья.
— Прости меня… — хрипло, сухими губами проговариваю я и отвожу взгляд. — Я не хочу подводить… но я больше не могу…
Меня снова накрыли воспоминания ночных пыток, и я начала уходить в себя — туда, где царил беспросветный кошмар. Эти чувства и образы были настолько яркими, что я начинала в них задыхаться. Мне не хватало сил справиться, выбраться оттуда. Это словно было какое-то безумное Цукиёми, и меня с силой затаскивали в эти страдания, заставляя проживать это снова и снова.
Снова та самая комната… окровавленный, холодный кафель, сдавливающие до боли кисти оковы, тусклая лампа над потолком. И страх… пробирающий до самых костей всепоглощающий страх, когда ты слышишь каждый стук своего сердца.
— Не трогайте их! Не надо! Умоляю! Пожалуйста, убейте меня, я виновата, это я предала, убейте меня, не их! Они не при чём! Прошу вас! Не надо! Не надо, не над… а-а-а-а-а!
— Ариза! — вывел меня из бездны голос Итачи, и я почувствовала его руки на своих плечах. Но это не помогло. Там, внутри, словно это вовсе не воспоминания, кто-то вновь и вновь кричал: «Убейте меня!». Я чувствовала, как с каждой секундой схожу с ума. — Как вы?
— Итачи… Я… я не знаю… мне так плохо, — побледнев, шёпотом проговорила я, чувствуя, как сильно пересохло в горле. Но что-то сделать я уже не могла, мне становилось хуже с каждой секундой. В глазах начало темнеть, не хватало воздуха. Я пыталась понять в чём дело, но эмоции не позволяли сконцентрироваться.
— Я сейчас, — парень быстро выскочил из туалета и через секунду забежал уже с Шизуне. Она присела передо мной и начала обследовать.
— У неё глубокая рана и порвано несколько органов, мне нужно время, — быстро проговорила Шизуне, пока я рассеянно смотрела в потолок. — Не теряй сознание, Ариза-чан, — через вату услышала я. — Итачи-сан, помогите, её надо положить на пол.
Итачи начал помогать Шизуне, но что было дальше, я уже не помнила. Перед потерей сознания я успела сделать только одно — попросить Юко перенести меня к ноутбуку.
Появившись в подсознании, я не сразу поняла, где я, кто я и что тут, собственно, делаю. Ничего не понимая, я просто смотрела на монитор и не могла найти силы прочитать, что там написано. Но так продлилось недолго. Через несколько минут я вспомнила всё, и мне захотелось вернуться обратно, лишь бы всё забыть. Чтобы всё это оказалось лишь страшным сном.
Я видела перед собой мигающий экран ноутбука с большой надписью на красном фоне «Нервный срыв», а потом громко захлопнула крышку компьютера и встала, уронив стул. Слёзы сами полились из глаз, и я, навзрыд зарыдав, с силой ударила по столу, тем самым отломав от него угол.
— Это из-за меня… Это я… вин-новата… — осев на пол, я беззвучно заплакала, задыхаясь с каждым вздохом. Я чувствовала себя самым мерзким человеком, который был не достоин жить дальше.
— Функция блокировки эмоций восстановлена, — прозвучал отдалённый голос Юко, и я, вытерев сопли, подняла голову, пытаясь понять, показалось мне или нет.
— Т-ты что-то сказала?.. — не узнавая своего голоса, сипло спросила я.
— Вы можете снова включить функцию блокировки эмоций. Она будет блокировать восемьдесят процентов эмоций, — повторила система, и я, на дрожащих коленях, встала. Всё тело трясло, начиная от ног и заканчивая руками, я едва-едва поставила стул и с трудом села на него. Опустив голову, я пыталась отдышаться, стараясь прийти в себя, не прибегая сразу же к помощи системы.
— Я должна, должна,
