же площадка через минуту — считай!
Через минуту Айзек исчез. За дальней стеной громыхнуло — кажется, на выходе сармат не удержался на ногах. На стартовой площадке остался пустой ящик. Гедимин на секунду прикрыл глаза. «Неживое ничего не значит… Так. Теперь пойду я.»
Когда Айзек вернулся в лабораторию, ипроновые пластины, вынутые из скафандра, уже лежали на столе вместе с приборами, а Гедимин влезал в облегчённую броню.
— Та же площадка через полторы минуты, — велел он Айзеку, положив на стол штекер от телепорта. — Есть мысль.
— Давно пора, — буркнул Айзек, тыкая в передатчик. Гедимин опустился на дно контейнера, ухватился за бортики и прикрыл глаза. В его левой руке был зажат телепорт, стенку ящика он придерживал одним пальцем. «Не уверен, что дело тут в надёжности хвата,» — вяло колыхнулось в мозгу. Сармат пытался сосредоточиться. «Это телепорт. Это я. Это груз. Как Хассек таскал…» — он мысленно очертил в пространстве себя и ящик, за который держался. «Я живой. А это я держу. Это как с Сэта. С их порталами. Только почему на Земле…»
Его тело расплелось на волокна и свернулось в зрячую сферу — и он выкатился на подложку защитного поля в соседнем отсеке. О стену ударился тяжёлый контейнер — почему-то сармат держал его на весу одной рукой. За открытой дверью Айзек помянул спаривание «макак».
… — «Неживое ничего не значит»? — переспросил сармат, глядя Гедимину в глаза, и прижал ладонь к лицевому щитку. — Прекрасно…
— А трубка почему-то перемещается, — пробормотал Гедимин. Он навалился грудью на стол, подпёр шлем ладонью и так сидел, прислушиваясь к вялому шевелению мыслей. «Вот так бывает, когда заимствуешь технологии. А инструкцию к ним не взял.»
— Думаю, излучающий орган внутри Хассинельга — тоже кусок ирренция в биологическом корпусе, — отозвался Айзек. — Ничем другим он быть не может. И почему такая гигантская разница…
Он сел напротив Гедимина и уставился на положенные рядом телепорты.
— Хорошо, не успели связаться с «Сатхангой». Оск точно оторопел бы. Значит, глайдер-телепорт отменяется… — он потёр налобную пластину и угрюмо сощурился. — И грузовая телепортация тоже. И без пяти лет в Лос-Аламосе — никуда…
Гедимин фыркнул.
— Да быстрее оно осваивается. Даже филки научились. И небольшие грузы можно…
Айзек отмахнулся.
— Это не должно быть навыком, Гедимин. Это сильно не всем даётся. И… представь себе трёхмерную развёртку пары сотен квадратных километров. Куда ты там укатишься⁈
«А если вне Земли…» — мелькнуло в мозгу сармата, и он поёжился.
— Мозг вытечет, — Айзек мрачно кивнул. — Как-то надо по-другому. Источник излучения…
Он снова потёр налобную пластину и уткнулся в смарт.
— Надо подумать.
14 марта 13 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити
— Источник излучения… — забывшись, пробормотал Айзек. Эти слова он повторял с периодичностью в полчаса, и Гедимин давно не оборачивался. Он был занят — подгонял чувствительную часть брони к пальцу и сравнивал ощущения.
«Здесь сталистый фрил. А это…» — он прижал подушечку пальца к очередной поверхности на дне кармана. «Это естественный минерал. Мелкозернистый… гранит?»
— Ну, разве что так, — пробормотал Айзек. На слова Гедимин реагировать бы не стал, но на стук перчатки по столу всё-таки обернулся. Айзек довольно хмыкнул.
— Есть мысль. Что перемещается без участия живого оператора?
— Телепорт, — буркнул Гедимин, покосившись на трубки с торчащими проводами. Они так и лежали в кювете посреди стола, накрытые защитным полем.
— Чем он отличается от других предметов?
Гедимин пожал плечами.
— Куском ирренция внутри.
— Почти угадал, — Айзек криво ухмыльнулся. — Он сам — источник излучения. Сам себя перемещает и никого не спрашивает. Если сделать излучатель из любого другого предмета — как думаешь, он переместится?
— Пробовали, — Гедимин покосился на так и не вынесенный ящик со строительным мусором. Кое-что из его содержимого уже перебралось в карманы сармата.
Айзек качнул головой.
— Не то. Если свести несколько лучевых пучков в одной точке. И сделать так, чтобы в ней они сложились в пульсационный сигнал. Так, будто она сама его излучает. Будет она источником излучения? Если бы ты не знал о сходящихся пучках, ты бы посчитал её таким источником?
Гедимин мигнул.
— Мог бы. При нехватке данных… — он покосился на сканер.
Айзек радостно усмехнулся.
— Я тоже так думаю. И — предлагаю попробовать.
Он придвинул к себе кювету, повертел в руках трубки-телепорты и, досадливо хмыкнув, развернул голографический экран.
— Гедимин! Можешь рассчитать схождение для двух пучков?
— Без толку, — Гедимин сомкнул пластины на руке и опустил готовую перчатку на стол. «Пока так — а когда палец пришьют, подгоню уже под него.»
— Пульсация слишком длинная. Четыре источника минимум.
Айзек ухмыльнулся.
— Четыре?.. Давай считай. А я… — он наклонился над самым исцарапанным ящиком. Над столом поднялся защитный купол.
— Я пока соберу ещё два. Может, мощность поднять? Как думаешь?
Гедимин только дёрнул плечом, беспомощно глядя на листок бумаги. «Нашёл расчётчика, мать твоя пробирка… Ладно, это „сигма“ — как-нибудь не взорвётся…»
15 марта 13 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити
Под защитным куполом на полу стоял круглый штатив с четырьмя держателями. Гедимин закрепил в последнем трубку-телепорт и вытянул кабель наружу. Ещё один, объединяющий все четыре телепорта, лежал перед Айзеком.
— Два источника задают базовую пульсацию, один — настройки, а четвёртый — координаты… — сармат сверился со схемой и подобрал переключатель. — Ты уверен, что на третьем — именно настройки?
Гедимин пожал плечами.
— Для меня и тебя эти штуки похожи. Для трубки и капсулы отдельно — разные. Это что-то про габариты. Или про состав.
Там, где должны были сойтись пучки невидимого излучения, не было ничего, кроме воздуха. Гедимин хотел было сунуть на скрещение кусок строительного мусора, но Айзек его остановил.
— Сначала посмотрим, пойдёт ли процесс, — он направил на штатив луч сигма-сканера и «щупы» дозиметра. — И не произойдёт ли чего непредвиденного.
«Взрываться вроде нечему…» — думал Гедимин. Он с теми же приборами стоял над финишной площадкой. Её координаты были заданы одному из излучателей, а сама она — прикрыта защитным полем. Больше никаких отличий у неё не было. «Взрываться нечему… но — при „прожиге“ тоже вроде бы было нечему. Однако бахало…»
— На входе или на выходе, вот в чём вопрос… — еле слышно пробормотал в соседнем
