– Вы очень любезны, что подумали о них, – вежливо сказала Сапфира, наливая в чашку кофе и протягивая ее гостье. – И к тому же не посчитали за труд самой принести его к нам.
– Я хотела поговорить с вами, – сказала Ангелия, обратив непреклонный взгляд поверх своей чашки на Сапфиру. – Насколько я знаю, вы отказались поужинать сегодня вечером с Робинсонами.
Сапфира почувствовала, как все ее тело напряглось в ответ на такое явное неуважение к правилам хорошего тона.
– Это Тэйн вас прислал? – высокомерно спросила Сапфира, с явными нотками вызова в холодном тоне голоса.
Ангелия с удивлением вздернула брови.
– Госпожа Ставролакес, меня нельзя прислать иди не прислать куда-нибудь! Может быть, я и не занимаю высокого положения в фирме, но я хороший профессионал, а не какаянибудь рассыльная!
– Я, разумеется, это знаю, – упрямо не сдавалась Сапфира. – Так сказать, на личном уровне… – Ревность, оказывается, имеет горький привкус.
– Ах, вот оно что! Так я и думала. Вы действительно считаете, что между вашим мужем и мной есть нечто большее, чем чисто деловые отношения!
– А разве не так? – Из самолюбия она должна была смолчать, но вместо этого, не подумав, брякнула свой вопрос.
– Не лучше ли вам спросить об этом своего мужа?
Сапф1фе показалось, что в тазах ее гостьи промелькнула жалость.
– Я спрашивала, – без всякого сражения сказала она. – Но он все отрицает.
– И вы ему не вериге? – Прелестное лицо Ангелии было совершенно бесстрастно. – В таком случае вы очень несправедливы по отношению к Тэйну, подвергая сомнению искренность его слов и тем самым задевая его честь. Если в некоторых случаях я, так сказать, заменяла вас, это было вызвано тем, что вы отказывались помогать своему мужу и мне, исключительно в интересах компании, приходилось выручать Тэйна. – Ее матово-бледное лицо с яркими полными губами оставалось спокойным. – Что же касается тех случаев, о которых я упомянула, они всегда носили общественный, а не интимный характер.
– Но… – Сапфира замолчала. Как ей поверить утверждениям Ангелии? Соблазн поверить ей был слишком велик, так как у самой Сапфиры не было реальных доказательств неверности Тэйна. Ее подозрения были порождены чувством своей неполноценности, когда вокруг нее стал рушиться ее доселе безопасный мир, а также чувством вины, так как она больше не могла быть для Тэйна той женой, которая была ему нужна и которой он заслуживал.
Казалось, Ангелия читала ее мысли.
– Но, – подхватила гречанка, – моих слов недостаточно, чтобы убедить вас? Что же еще вы хотели бы узнать? Что у меня есть другой человек, который устраивает меня во всех отношениях? Можете поверить, это действительно так. Я вам скажу даже больше. Веру, в которой вы так нуждаетесь, вы должны найти в собственном сердце. Вас должны беспокоить не придуманные вами фантазии о том, как я соблазнила Тэйна, а будущее процветание компании. Предлагаемый Робинсоном контракт – самое заманчивое из кого-либо сделанных нам предложений. Он может поднять всех нас на недосягаемую высоту! Мой брат вместе с вашим мужем долгое время работали не покладая рук, чтобы заполучить такую возможность. – Она обожгла Сапфиру дерзко-насмешливым взглядом. – С вашей стороны принять участие в деловом ужине вполне посильная жертва, тем более что вы все еще имеете честь проживать в одном доме с мужем.
– Тем более что это вряд ли может как-то отразиться на успехе или неуспехе всего предприятия, ведь так? – Сапфира с трудом подавила в себе обиду на откровенную критику Ангелии.
– Возможно, – не стала отрицать та. – Хотя, с другой стороны, иногда самые незначительные вещи могут качнуть чашу весов в нужную сторону, да? Все дело в том, что г-н Робинсон, являющийся потенциальным клиентом, выразил желание познакомиться с вами лично. Отказ будет равносилен неуважению. Ваше желание выразить свое неудовольствие мужу – это ваше личное дело. Там же, где дело касается моего брата, я беру на себя смелость просить вас пересмотреть свое решение.
– Но почему он так хочет познакомиться со мной? – с тоской в голосе спросила Сапфира. – Откуда вообще он узнал о моем существовании?
– Вряд ли он мог не заметить вашей фотографии, стоящей на самом видном месте на столе у Тэйна, – сухо ответила Ангелия.
– Фотографии? Какой фотографии? – Уже несколько лет, как она не фотографировалась. То, что на столе у Тэйна оказалась какая-то из ее фотографий, потрясло Сапфиру до глубины души.
Взгляд Ангелии заметно смягчился. Похоже, она заметила смятение Сапфиры и почувствовала к ней искреннюю жалость.
– Вы изображены сидящей на столе в яркокрасном платье, отороченном на шее белым кружевным воротником, и с длинными, расширенными книзу рукавами.
– Мое свадебное платье! – вскрикнула Сапфира, чувствуя, как вдруг пересохли у нее губы. Они поженились холодным промозглым днем в начале февраля, с особого разрешения местной регистратуры. Ее нарядное платье выделялось ярким пятном на фоне серого зимнего дня. Ради официальной церемонии она забрала свои длинные волосы наверх и надела широкополую полую шляпу с низкой тульей такого же яркокрасного, под тон платья, цвета.
На свадебном приеме, окруженная любящей семьей и переполненная радостным чувством любви, она танцевала в объятиях Тэйна, оттягивая тот блаженный миг, когда они впервые отдадутся друг другу как муж и жена.
– Я могла бы танцевать всю ночь! – в радостном возбуждении заявила она позднее вечером, когда ушел последний гость, и уселась на обеденный стол, поддразнивая его таящимся в ее глазах обещанием и чувственными, такими красноречивыми движениями своего гибкого тела. Тэйн, смеясь, стал вытаскивать шпильки из ее волос, и они вдруг упали тяжелой золотистой волной на ее плечи.
– Танцы окончены, agape mou. – Глаза его светились желанием, и Сапфира ощутила внутри дрожь восторженного блаженства. Затем он схватил оставленную ее братом фотокамеру и направил на нее объектив. – А теперь улыбайся, пока я буду рассказывать Тебе о своих планах на сегодняшнюю ночь.
Сапфира послушно улыбнулась, и Тэйн, закончив свой рассказ, нажал на спуск, затем, оставив фотоаппарат, понес ее наверх, в любовно убранную спальню совершенно опустевшего дома.
Снимок получился замечательный, и Сапфира считала, что он находится в альбоме вместе с другими фотографиями. Даже в самых своих смелых мечтах она не могла предполагать, что Тэйн забрал его и поставил на столе у себя на работе. На фотографии она была просто неотразима, юная и беззаботная нимфа, с первой встречи пленившая опытного и зрелого мужчину. Никакого сравнения с тем, как она выглядит теперь, постаревшая, подурневшая, физически и эмоционально травмированная родами и собственной глупостью!
