– Красивые кольца, – спокойно сказала она, не желая показывать, что он причинил ей боль. – Когда-нибудь твоя дочь с радостью будет носить их. Я надела их сегодня, полагая, что так будет лучше. Похоже, благодаря тебе у Робинсонов сложилось впечатление, что мы счастливы в браке, я не ошибаюсь?
– У них сложилось вполне определенное впечатление, что я люблю тебя, – так же спокойно ответил Тэйн. – От тебя зависит, какие чувства ко мне ты продемонстрируешь в их присутствии. – Его зубы сверкнули в тигриной улыбке, эдакий пушистый котенок, скрывающий за мягкой повадкой инстинкты хищника. – Ты знаешь, Сапфи, мне сдается, что ты так и не поблагодарила меня за кольцо, а?
Его слова прозвучали как вопрос, хотя он хорошо знал, что прав. Так же, как знала и она, к своему вечному стыду. Слишком легко все свалить на болезнь и перенесенную травму. Болезнь болезнью, но главное в том, что она была эгоистичной, испорченной девчонкой, требующей от мужа, чтобы он поступал так, как хотелось ей, и не способной видеть в поступках Тэйна его настоящего чувства к ней. Она сунула подаренное им кольцо в шкатулку без единого слова благодарности, и это, как бы у нее ни складывались обстоятельства, было непростительно.
Сожаление и стыд окрасили матовую белизну ее щек в розовый цвет.
– Тебе ужасно не повезло с женой, – прошептала Сапфира, не в силах выдержать его укоризненный взгляд. – Хотя для тебя это далеко не ново.
– Гм-м… – едва сдерживая смех, промычал Тэйн. – Признание вины снимает большую часть грехов. Теперь я действительно припоминаю, как ты благодарила меня с опозданием за подаренное обручальное кольцо. Я думаю, что стоит и мне выказать тебе благодарность. Это послужит не только карой, но и задаст тон сегодняшнему вечеру.
Если бы Сапфира поняла, что он имеет в виду, чуть раньше, она успела бы сорвать его замыслы, но, к сожалению, она замешкалась, пытаясь припомнить, как она отблагодарила его за это кольцо с рубиновыми камнями. Когда Сапфира наконец вспомнила, было уже слишком поздно.
Тэйн просто притянул ее к себе и, крепко взяв одной рукой за подбородок, чтобы она не смогла увернуться, властным поцелуем впился ей в губы. Они находились в общественном месте, и Тэйн не был эксгибиционистом, предпочитая предаваться эмоциональным излияниям в местах без посторонних глаз, и все же, даже не выходя за пределы приличий и вкуса, сумел потрясти Сапфиру до глубины души.
От его жадного, полного любовной страсти поцелуя Сапфира откинулась назад, еле устояв на своих высоких каблуках, и, чтобы не упасть, вынуждена была схватиться за плечи Тэйна, впившись пальцами в его защищенное лишь легкой тканью костюма тело. Она ощутила тесную близость его плоти, его бедер, прижавшихся к мягкому шелку платья. Руки Тэйна ласкали ее со сладострастной медлительностью, сводя Сапфиру с ума, легкими, жгучими прикосновениями поглаживающих позвоночник больших пальцев.
Это был карающий поцелуй. И не потому, что ей было физически больно, вовсе нет. Он взял у нее то, что она готова была отдать, потребовал большего и взял это большее, а у нее не хватило воли воспротивиться ему.
Карающим он был потому, что Тэйн доказал ей свое превосходство, свою волю к жизни и свою намного превосходящую ее собственную способность к выживанию. Он целовал ее не потому, что она была дорога ему, а потому, что ему было на нее наплевать.
Сапфира буквально задыхалась, когда Тэйн наконец отпустил ее, потрясенную собственными ощущениями и чувством реальной потери, овладевшим ею, когда его тело отодвинулось от ее воспламененной плоти. Полная решимости сыграть как можно лучше свою роль в этой игре, она предостерегающе подняла руку, не давая Тэйну увести ее в бар.
– Погоди! – (Он остановился, удивленный решительностью ее тона.) – Эта помада тебе не к лицу!
На его горячих губах не было никаких признаков помады, но это не имело никакого значения. Достав из сумки салфетку, Сапфира с милой улыбкой стала вытирать ему губы, изображая Преданную жену и с удовольствием наблюдая за его неожиданной беспомощностью.
Она столь старательно вытирала его такие знакомые, такие любимые губы, что не заметила, как к ним приблизились вышедшие из бара мужчина и женщина и стали с терпеливым и чуть насмешливым любопытством наблюдать за ее действиями, пока Тэйн не взял ее за руку и, мягко развернув в сторону, заставил встать сбоку. Затем, обняв ее за талию, он произнес на своем, до сих пор приятном ее сердцу, английском, с легким греческим акцентом:
– Филип и Кэтрин! Разрешите представить вам мою жену Сапфиру.
Глава десятая
Таким было явно нежелательное для Сапфиры начало этого вечера. Сапфира, которую неожиданный поцелуй Тэйна привел в сильное смущение, с огромным трудом взяла себя в руки. В конце концов ей удалось изобразить вежливое внимание, так что гостям было и невдомек о смятении, царящем в ее душе. Боже праведный, в отчаянии думала она, пусть только этот вечер закончится спокойно, а уж в дальнейшем она ничего подобного не допустит.
– Мы, конечно, могли поужинать у нас в номере, – заговорщицким голосом обратилась к ней Кэтрин. – Но там нам бы постоянно мешали, не говоря уже о десерте под аккомпанемент различных технических терминов.
Филип Робинсон, сидящий напротив, улыбнулся, гладя на жену, его серые глаза излучали неподдельное удовольствие. Он развел руками, как бы признавая правоту ее слов, но все-таки сказал с улыбкой:
– Согласись, дорогая, это не совсем так, ведь правда? Ты сама хотела этого, признайся, ведь ты, любовь моя, как тот цветок, которому более по душе блистать красотой на публике, чтобы все могли оценить, сколь он прекрасен!
– А что, ведь наряд у меня действительно шикарный! – самодовольно отпарировала Кэтрин, проводя рукой по черному шифоновому платью, отделанному золотистой каймой, плотно облегающему ее стройную фигурку. Одарив мужа вызывающей улыбкой, она продолжила: – И, кстати, было бы преступлением с нашей стороны лишить уставшего от дел греческого бизнесмена возможности выпить чего-нибудь освежающего и немного расслабиться в обществе Сапфиры. Вот она-то поистине вызывает повышенный интерес у здешней публики. – С улыбкой на губах она обратилась к Тэйну: – Ваши соотечественники – истинные ценители женской красоты. Завидую гречанкам!
– Да, это верно, подобная репутация давно закрепилась за нами, – ответил Тэйн, кивком головы одобрив принесенные только что напитки, которые он заказал для всей компании. – В Греции считается совершенно нормальным, если человек откровенно любуется чем-то, привлекающим его внимание. Что же касается Сапфиры, я не возражаю против повышенного интереса мужчин к ее персоне, но только с безопасного расстояния.
