сошло бы за новое. Женщины тратили бы на свои наряды куда меньше денег, если бы их друзья впадали в амнезию почаще.
Она подошла ко мне очень близко: может быть, ждет, что я ее поцелую? — спросил я сам себя. Мне вдруг захотелось привлечь ее к себе и обнять, но я только протянул ей стакан. Пожалуй, так будет лучше, подумал я. Она села на софу, держа стакан в руке. Сел и я. Она сразу же придвинулась ко мне, да так близко, что касалась меня. Она сидела слева, так что я протянул руку и обнял ее за талию. Иначе было бы очень неудобно, слишком уж близко мы сидели.
Она придвинулась ко мне еще ближе. Судя по всему, нам ничего не надо было начинать сначала.
Мы отпили по глотку виски, и она поставила свой стакан на столик. Я продолжал держать свой в руке, чтобы не гадать вот так, с ходу, следует ли мне освободить правую руку для другого дела, чем просто держать стакан.
— Венги, мы хорошо знали друг друга?
— О-о! Очень хорошо!
— Достаточно хорошо, чтобы я мог спросить тебя: как?
Прошло немало секунд, а она все медлила с ответом; тогда я продолжил:
— Послушай меня внимательно, ты же знаешь, что я ничего не помню, абсолютно ничего из того, что было со мной до полуночи в прошлый понедельник. Однако одно дело — знать это теоретически и совсем другое — понимать, что я при этом испытываю… Поэтому я хотел бы попросить, чтобы ты представляла, в каком положении я сейчас нахожусь и почему мне так необходимо знать о некоторых вещах, о которых я тебя сейчас спросил. Ведь я не помню ничего, что было между нами, будь то что-то очень серьезное или так, легкое недоразумение. Но ты никак не хочешь понять, что такой же полный провал может быть и в любых эмоциях, которые ты, по всей вероятности, вызывала во мне, понимаешь? Как я могу знать, как мне вести себя с тобой, если я не знаю, на какой ноте, если можно так сказать, мы остановились?
— Я понимаю, Род. Я не совсем понимала некоторые вещи. Однако давай не будем думать об этом, беспокоиться. Зачем нам это? Я хочу сказать, если ты ничего не чувствуешь ко мне в эмоциональном плане, то почему бы нам не начать все сначала? Почему бы нам вообще не забыть то, что случилось… что случилось что-то?
Нет, я совсем не так хотел повернуть разговор, но, пожалуй, сегодня, в этот вечер, лучше примириться с тем, что происходит, и, так сказать, покориться судьбе.
— Хорошо, — согласился я. — Вполне возможно, что ты права.
Я убрал руку с ее талии и немного отодвинулся. Отпил немного виски и почувствовал, что она наблюдает за мной.
— Ты на меня не обиделся, Родди? За то, что хочу, чтобы было именно так… ну скажи.
— Конечно, нет, — ответил я, улыбнувшись. — Я даже подумал, не слишком ли смело я вел себя после такого короткого знакомства, тем более для того, кто начал с нуля. Сущая правда, мисс Вейн, ведь я с вами знаком не более получаса: десять минут мы видели друг друга в кабинете мистера Карвера и несколько минут — вот здесь, сейчас.
Она надулась. Сидела обиженная, притихшая, и это было так очевидно, что не могло не вызвать у меня улыбку. Она так смешно выпятила нижнюю губу, что мне стоило больших усилий удержаться от желания укусить за нее. Но тогда я уж точно испортил бы представление… и никак не походил бы на человека, желающего начать все сначала.
— Да, да, конечно, мистер Бриттен, — поддакнула она. — А может быть, мне стоит все же называть вас просто Род? Можно? А я разрешаю вам называть меня Венги и говорить мне «ты».
— Отлично, Венги! С этого момента ты можешь называть меня просто Родом. Но… прошу прощения, Венги, мне почему-то не нравится, когда ты называешь меня Родди. Ты называла меня так раньше? Ты так привыкла?
— Да, так я тебя называла, правда, не часто, а только тогда, когда хотела тебе немножко досадить, так как знала, что не любишь, когда тебя так называют.
— Ты знаешь, Венги, мне кажется, что по своей сути я остался таким же, каким был раньше, что с амнезией, что без нее. Скорее всего, мне нравятся те же вещи, что и раньше, а если уж мне что-то не нравилось, то вряд ли может нравиться сейчас, — я посмотрел на нее и спросил в открытую: — Это хорошо или плохо?
— Не забывай, пожалуйста, о чем мы условились только что. Зачем же снова задавать эти вопросы?
— Ты совершенно права, Венги. Ты, наверное, голодна. Хочешь пойти куда-нибудь поужинать?
— Я поеду туда, куда ты захочешь. Я действительно хочу есть, потому что не обедала сегодня, а в обеденный перерыв бегала покупать это платье.
Мы сделали еще по паре глотков и вышли из дома.
В машине я все же не мог удержаться и слегка приобнял ее за талию. Да, обнимать ее было очень приятно. Было очень приятно находиться рядом с красивой девушкой, которая тебя не боялась и не держала на определенной дистанции и с которой не надо обдумывать каждое слово, прежде чем его произнести, постоянно боясь сказать что-нибудь не то. Так какого же мне рожна еще надо? Я должен, наконец, понять своей дурацкой башкой, что Робин надо забыть. Что было, то было, ведь мы развелись и она не хотела больше иметь со мной дела.
Однако, обнимая Венги, ощущая рукой нежную и теплую кожу ее обнаженной руки, я думал о другой — конечно, о Робин, я вновь видел ее на пляже, в ярко-желтом бикини, лежащей на ярко-красном полотенце.
— О чем ты думаешь, Род?
С моей стороны было бы очень глупо рассказывать ей, о чем я думаю в эту минуту.
— Я думаю о том, что твой рассказ о людях, с кем мне предстоит работать, и о самом офисе займет, пожалуй, часа два как минимум. Не начать ли нам прямо сейчас, а? Итак, пока я успел познакомиться со следующими сотрудниками агентства: девушкой-секретаршей в приемной, если я правильно запомнил, ее зовут Мэй Корбетт, так она сама мне представилась, самим Карвером, Джонси и с тобой. О себе ты можешь пока ничего не рассказывать, ведь мы все начинаем заново… Значит, сначала о других.
Она начала с Карвера и рассказывала о нем всю дорогу, пока мы добирались до центра. Гэри
