подчинены. Так мой сон неожиданно превратился в заурядный кошмар,
 продержав меня в том состоянии до утра.
 А утром в окно снова светило добродушное солнце, и начинавшийся день
 ничем не отличался от предыдущих.
 Айвена в кровати не было, и я подумал, что он вовсе не приходил в
 номер - может быть так и заночевал у генерала, а может быть, после моего
 ухода они со всей серьезностью разрабатывали план действий на сегодняшний
 день?! Во всяком случае, если в городе к тому утреннему часу что-то и
 происходило, то лишним шумом оно явно не сопровождалось.
 Выйдя на улицу, я тут же обратил внимание на развешанные на дверях и
 стенах домов листки бумаги. Только начав читать один из них, я сообразил,
 что это и было то воззвание, или, если быть точнее - декларация о
 независимости города, о которой я уже слышал от Айвена. Но кроме
 присутствия этой декларации никаких изменений, по крайней мере внешних, в
 пространствах, доступных моему взгляду, я не наблюдал.
 Захотелось поесть, и ноги сами привели меня в то просторное кафе, где
 три раза в день кормились, если не все, то уж наверняка почти все герои,
 отдыхавшие в городе.
 Внутри кафе было непривычно спокойно. Только несколько столиков были
 заняты посетителями, да и то, посетители эти, вопреки уже утвердившейся в
 городе традиции, ели молча, и, казалось, как-то сосредоточенно.
 Я присел за свободный столик и принял позу нетерпеливо ожидающего
 клиента: уперся локтями в полированную поверхность стола и покрутил
 головой, нащупывая взглядом следы официантки.
 Она не заставила себя долго ждать. Но вместо того, чтобы предложить
 мне меню, она опустила на столик поднос и поставила молча передо мной
 тарелку овсянки, два кусочка хлеба и стакан чая.
 Я поднял на нее вопросительный взгляд, но она устояла и только перед
 тем, как развернуться, проговорила тем же глуховатым голосом, которым
 однажды произнесла "слонятина...": "Если бы не объявили ночью о своей
 независимости, то и продукты бы вовремя прислали..."
 Вкус овсянки напомнил мне о моем недавнем прошлом и я, еще не доев
 ее, уже забеспокоился - нынешнее меню пахло приближающейся войной.
 Я поискал среди посетителей кафе знакомые лица, но никого из друзей
 не увидел.
 Вышел на улицу, вспотевший после чая.
 Город был тих и ласков. Он лежал, расслабившись под лучами солнца, на
 относительно пологом спуске. В мареве, испаряемом землей, линии стен и
 крыши домиков теряли правильность и ровность, они пульсировали, дышали,
 тяготясь, возможно, этой влажно соленой жарою.
В Ртот РіРѕСЂРѕРґ Р·Р° пару РјРёРЅСѓС‚ СѓСЃРїРѕРєРѕРёР» РјРѕРё нервы лучше валерьянки Рё СЏ,
 поначалу медленно, а потом все свободнее и раскованнее зашагал назад, к
 своей гостинице с надеждой встретить там Айвена или Вацлава и разузнать у
 них, что происходит.
 В гостинице было безлюдно. Деревянный пол коридора потрескивал под
 моими ногами, и из-за того, что кроме своих шагов я ничего не слышал, на
 душе снова стало немного тревожно.
 В моих дверях торчала записка и, взяв ее, я заметил, что пальцы мои
 дрожат.
 "Очень жаль, что вы не застали меня. Если возможно, придите сегодня
 вечером. Адель".
 Я зашел в комнату, перечитывая на ходу эти два предложения.
 Конечно, это было больше, чем неожиданностью.
 Убрав ширмочку, я присел на кровать и задумался.
 В голове не укладывалось, что сегодняшний день, такой до странности
 обычный, должен был изменить мою жизнь.
 Я встал с кровати и выглянул в окно. Рувидел Айвена, Вацлава и
 других ребят, деловитою походкой двигавшихся по другой стороне улицы.
 Держа в руках какие-то бумаги, они на ходу о чем-то спорили.
 Оставив записку на кровати, я выбежал из номера. Догнал всю компанию,
 остановил их и потребовал, именно потребовал сообщить мне: что происходит.
 - Самое интересное ты проспал! - сразу ошарашил меня Айвен. - Еще
 ночью мы взяли телеграф, радиостанцию и все остальное.
 - Как "взяли"?! - вырвалось у меня.
 - Совершенно спокойно... - ответил Айвен.
 - Рбез единой капли крови! - добавил Тиберий.
 - А телеграфист даже поздравил нас с независимостью и в нашем
 присутствии отстучал на своей машинке текст декларации, который мы
 направили во все основные информационные агентства мира...
 - Только арабы нас подвели... - чуть грустновато произнес Вацлав. -
 Ушли все ночью...
 - Черт с ними! - махнул рукой Айвен.
 - Не черт, а Аллах! - поправил его кто-то.
 - Прошли ночью маршем через весь город! Напугали всех! Те, кто спал -
