– Расскажу вам одну забавную вещь, Лоусон, – спокойным, безмятежным тоном произнес Оливер. – В свое время ходили упорные слухи о том, что мой прадед обустроил в Кендлвуде какую-то особую, тайную, комнату, в которой якобы он спрятал семейные сокровища.
– Тайная комната?
Оливеру показалось, что лорд Лоусон от удивления окаменел.
– Я вообще-то не слишком верю в это, – небрежно отозвался Оливер.
– Так все-таки есть такая комната или нет? – настойчиво поинтересовался Лоусон.
– Да! Есть такая тайная комната. Я хотел сказать, что не верю в то, что там таятся какие-то сокровища. Если и были деньги у моего прадеда, то он полностью потратил их на строительство Кендлвуда. Хотя, может быть, какие-нибудь мелкие вещицы и остались. Горстка бриллиантов или что-то в этом роде. Впрочем, скоро я буду это точно знать.
– Откуда же вы это узнаете? – едва ли не прошипел лорд Лоусон.
– Видите ли... – Оливер сонно моргнул, стараясь изо всех сил сохранить невозмутимое выражение лица. – Когда мы начнем сносить дом, я дам указание рабочим делать это с особым тщанием. Пусть разбирают кирпич за кирпичом, чтобы я мог обнаружить эту самую потайную комнату. Если они заметят что-то странное, то тут же сообщат мне об этом.
– Если вы будете на тот момент трезвы.
Слова Лоусона вызвали у Оливера улыбку.
– Постараюсь быть трезвым. Мне действительно хочется убедиться, был ли в Кендлвуде спрятан клад.
Пытаясь скрыть охватившее его волнение, лорд Лоусон принялся разглаживать ткань своего жилета, затем достал из карманчика серебряные часы на цепочке, открыл крышечку и тупо уставился в циферблат.
– Знаете, Оливер, мне пора идти. У меня намечена встреча с сэром Робертом. – Лоусон щелкнул крышкой часов и пристально посмотрел на Оливера из-под кустистых бровей. – Кстати, когда вы собрались приступить к сносу Кендлвуда?
– Скоро. – Оливер снова зевнул. – Сначала мне нужно выселить из дома этих надоедливых женщин и детей. Сразу, как только они съедут, я приступлю к сносу. Приходится проявлять суровость.
– Вы позорите вашу семью, Оливер, – облил его презрительным взглядом Лоусон. – Ваш брат стоил десятка таких, как вы. – С этими словами он вышел из зала.
Оливер проводил его внимательным взглядом, думая о том, что все складывается именно так, как он и задумал. Ему удалось посеять семена сомнения в душе Лоусона, лишить его душевного равновесия. Теперь он будет считать дни и часы, остающиеся до того момента, когда приступят к разрушению Кендлвуда.
Улыбаясь своим мыслям, Оливер заказал бренди. Действительно, такой несомненный успех следует отметить. Сейчас нужно набраться терпения и ждать. Какой же следующий шаг предпримет Лоусон? Сейчас он обеспокоен тем, что в особняке существует тайная комната, которую теперь могут обнаружить. Найдут комнату – значит, отыщется и то, что в ней спрятано. Скоро Лоусон окажется на грани отчаяния, поскольку откроются факты, которые он так тщательно скрывает.
Убийца.
Оливер злорадно улыбнулся, хищно обнажив зубы. Да, Лоусон еще поплатится за свое злодеяние, и, видит Бог, это случится очень скоро...
Глава 8
Карета лорда Монтгомери имела поистине шикарный вид по сравнению с уличными кебами или даже каретой Расселов, которую те берут напрокат. Вивианна подумала, что владеть такой каретой и такими лошадьми – бессмысленная, дорогостоящая причуда, однако все ее неодобрительные мысли сразу улетучились, стоило ей опуститься на сиденье, обтянутой мягкой, приятной на ощупь кожей.
Если это дает возможность обладать таким чудесным средством передвижения, то принадлежность к старинному аристократическому роду, в конце концов, не такая уж и плохая вещь.
Вивианна посмотрела на сидевшего напротив Оливера.
Как она и опасалась – и в то же время надеялась, – он разглядывал ее. Совсем недавно Афродита прислала Вивианне новое платье и еще одну записку. И хотя присутствие Лил не позволило ей внимательно прочитать это послание – она поспешила засунуть письмо в сумочку, – даже беглого знакомства с ним оказалось достаточно. Афродита предсказывала, что Оливер непременно заинтересуется ее новым нарядом, хотя предупреждала, что не следует преувеличивать значение этой меленькой тактической уловки. Вивианне следует не забывать и о таком важном оружии, как дарованная ей природой и Богом юная красота. В письме содержался и ряд советов.
«Улыбайтесь ему, но при этом отводите взгляд в сторону. Притворитесь, что любуетесь пейзажем за окном. Притворитесь, что не замечаете его внимания к вам. Делайте вид, что не замечаете того впечатления, которое вы производите на него.
Держитесь от него на расстоянии вытянутой руки. Поддразнивайте его своими телодвижениями...»
Все это легко выглядит на бумаге, но на самом деле... Признавать собственную красоту было для Вивианны непривычным. Пейзаж за окном не вызывал у нее никакого интереса. Ну а пристальный заинтересованный взгляд Оливера смущал ее настолько, что ей хотелось поскорее оказаться в каком-нибудь другом месте, где рядом с ней на многие мили вокруг не будет ни единой живой души.
Обычно Вивианна чувствовала себя спокойно в обществе мужчин, даже таких симпатичных, как Оливер Монтгомери. Но что же такого особенного в Оливере, что отличает его от других представителей сильного пола? Еще в то самое мгновение, когда Вивианна увидела Оливера выходящим из его дома на Беркли-сквер, она почувствовала, что он не похож на всех остальных мужчин, которых она видела в своей жизни. Как же она может изображать безразличие к нему, если он настолько завладел всеми ее помыслами?
– Я не до конца верила в то, что вы согласитесь поехать вместе со мной, – призналась она и, чтобы скрыть смущение, принялась разглаживать ткань юбок. Ее новое платье было из шелка оттенка сливок с розовато-лиловой каймой. Вивианна получила его от Елены утром, всего за несколько часов до отъезда. Оно удивительно шло ей – с пышными рукавами и корсажем с глубоким вырезом, узкое в талии – и было сшито по самой последней моде. Наряд дополнялся изящной соломенной шляпкой с розовыми лентами и розовой шалью. Увидев это платье, Вивианна испытала даже легкое головокружение и почувствовала себя легкомысленной, игривой девчушкой, которой родители долго отказывали в праве быть собой.
– Я же сказал, что составлю вам компанию. Я не имею привычки изменять своему слову. – Глаза Оливера были слегка прищурены. Он сидел в элегантной, небрежно расслабленной лозе, а взгляд скользил по лицу и рукам Вивианны. Несмотря на подобную позу, он как будто находился в состоянии боевой готовности.
