– Я же сказал, что составлю вам компанию. Я не имею привычки изменять своему слову. – Глаза Оливера были слегка прищурены. Он сидел в элегантной, небрежно расслабленной лозе, а взгляд скользил по лицу и рукам Вивианны. Несмотря на подобную позу, он как будто находился в состоянии боевой готовности.
«Неужели он ждет подходящего момента, чтобы наброситься на меня?»
Под взглядом Оливера Вивианна почувствовала себя обнаженной, ей захотелось плотнее закутаться в шаль. Вопреки советам Афродиты. И не оставалось ничего другого, как отвернуться к окну и устремить взгляд на проносившийся мимо пейзаж.
– Надеюсь, что это не так, – произнесла она, не глядя на него. – Надеюсь, что вы все-таки измените ваше отношение к судьбе нашего приюта.
– Я уже вам сказал, мисс Гринтри, что не в моих привычках отказываться от собственных слов. Кендлвуд должен быть разрушен. Снесен кирпич за кирпичом, камень за камнем. От него останется лишь ровное место.
– А вы после этого начнете жить на вырученные от продажи земли деньги, как какой-нибудь презренный восточный царек? – Вивианна отвернулась от окна и наградила Оливера осуждающим взглядом.
Уголки его рта насмешливо изогнулись.
– Будьте осторожнее, мисс Гринтри, не выпускайте коготки. Не советую вам портить впечатление, которое вы намерены произвести на меня.
– Мне безразлично, что вы думаете обо мне, милорд. Вы мне напоминаете холодный ветер, дующий над болотами возле Гринтри-Мэнор. С ним приходится мириться и надеяться на то, что он скоро прекратится. Ее слова развеселили Оливера.
– Меня еще не сравнивали с холодным ветром. Мне оскорбиться или посчитать себя польщенным? Ведь вы уподобили меня очень важному и фундаментальному явлению природы. Возможно... – он неожиданно понизил голос, – именно поэтому я и вызываю у вас дрожь, мисс Гринтри?
– Вы ошибаетесь! Я абсолютно спокойна!
Она повернулась к нему и довольно долго смотрела на него негодующим взглядом – достаточно долго для того, чтобы он понял, что абсолютно безразличен ей. После этого, в точном соответствии с указаниями мисс Афродиты, сочла за лучшее демонстративно прикрыть зевок затянутой в перчатку ладошкой и снова вернуться к изучению окружающей местности.
Оливер мысленно усмехнулся. Вот уже год он старательно исполняет роль неисправимого повесы и законченного негодяя. Иногда он даже начинал думать, что эта роль не менее интересна, чем роль чопорного джентльмена.
Он протянул руку и неожиданно прикоснулся к запястью Вивианны, вернее, к полоске обнаженной кожи между рукавом и застежкой перчатки. Ее кожа была гладкой и теплой, и от прикосновения к ней Оливер испытал приступ желания. По всей видимости, Вивианна поняла это и почувствовала то же самое. У нее перехватило дыхание, глаза ее удивленно расширились.
– Что вы делаете? – прошептала она.
– Хочу вызвать у вас дрожь.
Он взял ее за руку и, наклонив голову, поцеловал внутреннюю сторону ее запястья, там, где была видна синяя тоненькая жилка. При мысли о том, как изящна сама Вивианна, он улыбнулся и еще раз поцеловал ее запястье.
Вивианна испуганно и коротко вскрикнула.
Оливер поднял голову и посмотрел на нее. Ее глаза потемнели, губы слегка приоткрылись, щеки окрасились легким румянцем.
– Прекратите! – сдавленным голосом проговорила Вивианна.
– Почему же? Вам же это нравится, разве не так?
– Дело не в этом...
Оливер попытался не смотреть в ее огромные карие глаза. Они почему-то немного изменили оттенок, а зрачки сделались просто огромными.
– Нам с вами нужно обсудить более важные дела, – недовольным тоном проговорила она.
Неужели все женщины столь же нелогичны или только она одна такая? В какое-то мгновение она не обращает внимания на то, как далеко он зашел в своем поведении, в другое – начинает изображать из себя недотрогу. Оливер пожал плечами и снова откинулся на спинку сиденья. Как только они побывают в этом чертовом приюте, он один, без нее, вернется в Лондон и займется своими собственными «более важными делами». Например, делами, связанными с лордом Лоусоном. Какой же следующий шаг сделает убийца его брата? Лоусона не следует недооценивать, он слишком опасный противник. Нет, у Оливера действительно есть дела поважнее, чем мисс Вивианна Гринтри и ее сироты...
Неожиданно его внимание привлек легкий шорох. Он увидел, что Вивианна достала из сумочки какое-то письмо и начала его читать. Судя по тому, как напряглись ее плечи и запульсировала жилка на шее, содержание письма вызвало у нее нешуточное волнение. При взгляде на нее Оливер вновь испытал желание обнять ее и покрыть поцелуями ее лицо.
– Письмо от какого-нибудь благодарного благотворительного общества? – с сардонической усмешкой осведомился он.
Вивианна смутилась и торопливо сунула письмо обратно в сумочку. Скрыть свое волнение ей не удалось – об этом свидетельствовала ее все еще напряженная поза. Оливер по-прежнему не сводил с нее глаз. Она почувствовала на себе его взгляд, но продолжала смотреть в пространство перед собой. Грудь ее волнующе поднималась и опускалась от участившегося дыхания, а розовая шаль соскользнула с ее плеч и упала на сиденье рядом с ней.
– Неужели я вас расстроил чем-то, Вивианна? – насмешливо произнес Оливер. – Я не смог удержаться, извините меня. Питаю слабость к красивым властным сторонницам общественных реформ.
Ему доставляло огромное удовольствие дразнить ее, и он с нетерпением ожидал, что она в любую секунду одарит его негодующим взглядом или пустит в ход свой острый язычок. Вместо этого Вивианна повела себя вопреки всем его ожиданиям.
Она отвела взгляд в сторону и, загадочно улыбнувшись, принялась поправлять складки на юбках.
Правда, теперь этот жест совсем не напоминал тот, которым она поправляла платье несколько минут назад. Она провела рукой по ткани так, будто оглаживала собственное тело. Движения были очень медленными и чувственными. Оливер подумал, что ей, наверное, кажется, будто она прикасается к собственному обнаженному телу. Рука ее легла на талию, потом заскользила вверх, к самому корсажу платья. Приблизившись к холмику груди, она на мгновение задержалась там.
Оливер почувствовал, что от этого необычайного зрелища у него начинает кружиться голова. Пальцы Вивианны коснулись кожи груди и погладили ее так, что ему показалось, будто это доставляет самой Вивианне немалое наслаждение. Затем ее рука прикоснулась к локону, выбившемуся из-под соломенной шляпки. В следующее мгновение взгляд Вивианны скользнул по его лицу. Неужели она не понимает, что сейчас с ним творится?
