и последнему черту катакомб. Хватит ли ума не ставить эмоции выше всего остального? Знал я её не так и долго, но всё же вспыльчивость девушки не означала глупости.
Но известно, что как только начинаешь считать, что разбираешься в женщинах, всё работает ровно наоборот. К счастью, я увидел кивок на мой вопрос. Осторожно убрал руку и исполнил полагающийся этикетом поклон:
— Благодарю.
— Ну и что происходит? — прохладно поинтересовалась Яна.
Она поправила едва растрепавшиеся волосы, затем пижаму в цветочек, от которого рябило в глазах, сложила руки на груди и театрально вздохнула.
Я огляделся. Нда, место для разговора не самое лучшее. Вытянутая комната, с одной стороны ряды кабинок, с другой рукомойники и зеркала. Но хоть пахло чем-то приятным.
Пришлось пройтись и проверить, что больше никого тут нет, под язвительное хмыканье княжны.
— Ржевский, ты там быстрее можешь? — опять заговорил наставник. — Мы тут, конечно, покараулим, дело молодое, а нам спешить некуда...
Дурацкие шутки монаха тоже были защитной реакцией на опасность момента. Как у Меньшиковой насмешливая ирония. Стресс дело такое, по разному всех проявляет. Был у меня один сослуживец, икать начинал от напряжения. Пришлось на штабную работу переводить, он этими утробными звуками всю округу о нашем появлении оповещал.
— Ждите, — коротко ответил я, не ввязываясь в провокацию.
Осмотрев каждый угол и закуток я вернулся к Яне, так и стоящей в грозной позе. И тоже вздохнул. С одной стороны стоит сказать всё, как есть. С другой — вдруг получит нужную информацию и поднимет таки тревогу? Пусть с первого взгляда в княжне изменений не заметно, но кто знает, что тут делают с адептами?
— Ты как себя чувствуешь? — чересчур заботливо спросил я, за что сразу же поплатился очередной усмешкой.
— А с каких это пор тебя интересует?
Ну, здравствуйте, приехали. Вот нельзя просто ответить на несложный вопрос? Может и правда вырубить и оставить пока тут, заберем на обратном пути...
— Яна, меня это всегда интересовало, но ты сама лишила возможности это узнать, — я постарался словить дзен или что там успокаивает намертво. — Теперь же вопрос этот крайне важный. Потому что это и есть причина нашего тут присутствия.
— Моё самочувствие? — деланно удивилась девушка, закатывая глаза.
Лять, Карлом её что ли шугануть? Нет, он добрый слишком, не согласится.
— Самочувствие адептов этого учебного заведения, — я захрипел от усилий сохранять выдержку и прокашлялся. — Потому что дошли тревожные слухи о том, что тут людей в жаб превращают.
— Жаб? — Меньшикова всё же не выдержала и заморгала совсем по-детски. — Ты чего несешь? Каких жаб?
Отлично, вывели противника из равновесия, теперь главное не терять достигнутого эффекта.
— Холодных. Забывающих про тесные родственные связи и былые теплые отношения. Но по тебе вижу, что чувства не утихли и по-прежнему полыхают.
— Чего? Какие чувства? Ты что о себе возомнил? Да чтобы я, да к тебе...
От возмущения у неё закончились слова и девушка только раскрывала и закрывала рот. Не сомневаюсь, что придумывала насколько я ей безразличен в приличных выражениях. Но мой сарказм был нацелен на окончательное подтверждение, с княжной головомойку не провернули.
— Прошу прощения, — я покаянно склонил голову. — Не хотел тебя задеть. Но я совершенно серьезно. Яна, — я замолк на секунду, всматриваясь в её прекрасные глаза, в которых теперь была растерянность. — Ты знаешь Матвея Воронова? Сына, то есть племянника, настоятеля императорской обители?
— Матвея? — её перемена тона и темы ещё больше обескуражила. — Ну да, виделись на общих занятиях. А что?
— Он тебе не показался странным?
— Да все старшие странные, — Меньшикова пожала плечами. — Высоко нос задирают, на новичков не смотрят даже. Высокомерные и... холодные. Ой, — девушка широко распахнула глаза. — Так ты про это? Но они всегда такие были. Правда я тут недолго...
— Ты ритуалы какие-нибудь проходила? — задал я логичный вопрос.
Вероятно, что тут накачивают чем-то по типу как нас на пробуждении. Только вместо получения силы, или вместе с этим, ещё и мозги промывают. Княжна, видимо от полного непонимания происходящего, на вопросы начала отвечать сразу и без ехидства.
— Нет ещё. Перед ритуалом посвящения обучение нужно пройти. Самые основы, но тем не менее обязательно. Как нам объяснили, у экзорцистов свой путь, особенный. Поэтому и готовят нас отдельно от прочих служителей.
Значит, всё таки есть свой ритуал и там то и происходит чудесное преображение.
— И домой звонить запрещают?
— Ну... — Яна замялась. — Не совсем. Некогда болтать, у нас занятия с раннего утра до позднего вечера, а то и ночами поднимают. Выматывает страшно. Да и не хотела я ни с кем разговаривать. Я... Я перепугалась! А потом стыдно стало...
Да ну что же такое, чисто ребенок. Даже покраснела от признания и голову опустила, чтобы я не заметил. Словно это ужасное что-то. Ох, некогда сейчас девиц вразумлять, команда там торчит в прекрасно просматриваемом коридоре слишком долго.
— Яна, — я взял её за плечи и постарался быть очень убедительным. — Стыдиться того, что от тебя не зависело, не нужно. И уж поверь, никто бы ничего плохого про тебя не подумал, не по такой причине, уж точно. Тем более твой брат, который, кстати, очень за тебя переживает.
Она тихо шмыгнула носом и подняла таки на меня глаза.
— А ты? — едва слышно спросила княжна.
Ёмаё... Мне точно кабздец. Об этом я и продолжал думать, когда сгреб в охапку девушку и крепко прижал к себе. Ну что вот мне с таким наивным подарком судьбы делать? Я чувствовал, как она расслабляется, разжимает кулаки и сама уже обнимает меня за талию. Эдак мы оправдаем все инсинуации монаха...
В наступившей тишине слышно было, как где-то медленно капает вода из плохо закрытого крана. Кап, кап, кап. Это напомнило об убегающем времени. Я мягко отстранился и ободряюще улыбнулся, прежде чем вернуться к важной теме:
— Нам нужна твоя помощь. Ты знаешь где находится Матвей?
Княжна оказалась неплохо осведомлена о дислокации как адептов, так и внутреннем обустройстве школы. Ну для её высокородного положения неудивительно, столь титулованным особам даже в закрытом заведении большинство дверей открыты.
Все адепты размещались в этом здании. Внутри охраны не было, только снаружи. Да и по словам Яны, охранялся остров не так уж
