– Это точно, – согласился Рафаэль.
Анджело встрепенулся, поднял голову и посмотрел на брата так, словно готов был убить его на месте, но потом выражение его лица изменилось, он снова сник.
– Как, как я мог быть таким слепцом?! Как я мог так ошибиться?!
Рафаэль знал, что Анджело страдает, но не собирался облегчать брату жизнь. Он считал, что своим возмутительным поведением по отношению к Эбби Анджело заслужил и более страшное наказание.
– Анджело, дело в том, что ты почему-то предпочитал думать о ней самое плохое. И это происходило постоянно.
Снова подняв голову, Анджело воинственно посмотрел на брата.
– Черт, это ведь ты пытался меня убедить, что Эбби – твоя любовница! Она висла на тебе, как приклеенная, демонстрировала твои бриллианты! Ты нарочно создавал у меня впечатление, что она – пустышка, которую интересуют только деньги.
Рафаэль пожал плечами, хотя и почувствовал легкие угрызения совести.
– Анджело, Эбби – актриса, она играла свою роль, а в жизни она совсем другая.
– Признайся, ты заплатил ей за этот спектакль, за то, чтобы она сыграла твою любовницу?! – накинулся на брата Анджело. – Она приняла от тебя деньги?
Рафаэль, обычно миролюбивый, посмотрел на Анджело, таким взглядом, что на секунду Анджело показалось, брат его ударит, но Рафаэль взял себя в руки и сказал ровным голосом:
– Нет, я ей не платил, Эбби помогла мне по доброте душевной. Она хорошо знает Дэймона, они дружат еще с колледжа. Когда он рассказал ей о нашей…гм, проблеме, Эбби согласилась помочь. – Самообладание на несколько секунд изменило Рафаэлю, и он закончил с жаром: – Я сожалею, что втянул ее в эту историю! – Он возмущенно посмотрел на брата. – Когда дед совсем потерял голову и похитил Эбби, ты сказал, что я могу на тебя положиться. Я тебе поверил. И что ты сделал? Ты ее соблазнил! – Рафаэль в сердцах грохнул кулаком по столу. – Черт, как я мог сделать такую глупость, я же знал, на что ты способен! – Он прищурился и в упор посмотрел на Анджело. – Между прочим, братец, я обещал Эбби, что, если ты ее обесчестил, я заставлю тебя на ней жениться. Она пришла от этой мысли в ужас, но, честное слово, Анджело, если бы она согласилась, ты бы на ней женился, даже если бы для этого пришлось бы приставить к твоему виску пистолет.
Повисло тягостное молчание, Анджело отвел глаза и уставился невидящим взглядом в полумрак бара. Наконец он мрачно пробурчал:
– Теперь она ни за что не согласится. Я все испортил. – Анджело взял стакан и залпом осушил его, затем тут же наполнил снова. Не глядя на Рафаэля, он обреченно произнес: – Я ее потерял. Она была моей, а я прогнал ее и потерял навсегда.
Он снова потянулся за стаканом, но Рафаэль решительно отодвинул и стакан, и бутылку подальше от Анджело.
– Ну уж нет, я не позволю тебе напиваться и барахтаться в жалости к себе, как никак я твой брат. Хватит! Вставай! – Когда Анджело не отреагировал, Рафаэль сам рывком поставил его на ноги. Не обращая внимания на пьяные протесты Анджело, он грубовато уточнил: – Только не думай, что я делаю это ради тебя, мне Эбби жалко, она очень страдает, хотя ты ее и не достоин. Хочу доставить ей удовольствие, пусть полюбуется, как ты валяешься у нее в ногах.
Оставив на столе деньги за выпивку, он едва не волоком вытащил Анджело из бара, перевел через дорогу, завел в дом и втолкнул в кабину лифта, когда двери открылись Анджело тяжело привалился к стене, от выпитого спиртного у него кружилась голова и путались мысли. Вдруг он что-то вспомнил, поднял голову и сфокусировал взгляд на лице брата.
– Послушай, почему ты сразу не объяснил, что ты гей? Какого черта было морочить мне голову этой выдумкой насчет любовницы?
– Но вы же с дедом хотели женить меня на Клаудии.
– Черт подери, если бы мы знали, что ты гей, мы бы не пытались тебя женить! – Анджело взъерошил свои и без того растрепанные волосы, замотал головой и снова посмотрел в глаза Рафаэлю, но уже с другим выражением. – Скажи, братец, этот парень с которым ты живешь…насколько я понимаю, ты его любишь? Когда ты это понял, тебе было больно?
– Сначала – да, – признался Рафаэль. Он впервые посмотрел на старшего брата с сочувствием. – Но потом это прошло, теперь мы друг для друга – все.
Анджело поморщился как от боли.
– Не пойму я тебя, братишка. – Анджело недоуменно покачал головой. – Ты сунул меня под холодный душ и накачал кофе, чтобы я протрезвел, и все это – чтобы сводить меня в театр? Ты что же решил заняться моим просвещением?
– «Феретти инкорпорейтед» выступила спонсором этой постановки, так что, если ты не пришел на премьеру, покажись хотя бы на втором представлении, – невозмутимо пояснил Рафаэль.
Анджело удивился еще больше.
– Впервые об этом слышу! Я не принимал такого решения.
– Ну так я принял. Мы должны поддерживать молодые таланты, это полезно для репутации фирмы.
Рафаэлю не удалось убедить брата в своей правоте. Анджело упрямо возразил:
– Вот как? Сомневаюсь. – Рафаэль загадочно улыбнулся. – между прочим, в труппе есть настоящие таланты.
Не обращая внимания на недовольную мину на лице старшего брата, Рафаэль провел Анджело на отведенные для них места в первом ряду. Они сели, не прошло и минуты, как в зале погас свет и спектакль начался.
Через пять минут после начала спектакля Анджело уже сожалел о своих словах. Актеры и впрямь играли прекрасно. А когда на сцену вышла главная героиня, Анджело вздрогнул и наклонившись к брату, прошептал:
– У меня галлюцинации?
– Нет, – тоже шепотом ответил Рафаэль, – в главной роли действительно Эбби. Она окончила школу актерского мастерства при Нью-Йоркском университете, у нее диплом актрисы со специализацией в классике.
Анджело тихо чертыхнулся. А он-то считал ее пустышкой, все дарование которой заключалось в смазливом личике и в аппетитной фигурке! Зритель, сидевший за ними, наклонился вперед и недовольно зашикал. Рафаэль притих, да ему и нечего было добавить к тому, что он уже сказал. Анджело же в очередной раз почувствовал себя так, словно получил удар в солнечное сплетение.
От Эбби потребовалось все ее профессиональное мастерство, чтобы продолжать игру, когда она заметила сидящего в первом ряду Анджело Феретти. Ей достаточно было сделать несколько шагов, подойти к краю сцены, и она могла бы дотронуться до него. Или послать его к черту в присутствии сотен зрителей. Ничего подобного она, конечно, не сделала, но этот спектакль ей дался куда труднее, чем вчерашняя премьера. В трагическом финале пьесы, когда ее героиня умирала от чахотки, Эбби сама чувствовала себя почти умирающей. Зрители и не догадывались, почему ее игра выглядит так убедительно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
