присела на краешек кровати армейского типа напротив. Другой мебели в
комнате не было.
105
— Так я и живу.
Владимир осмотрелся вокруг. Чисто. Ничего лишнего. Печь посередине. В углу, на маленьком столике и на стене, нехитрые кухонные принадлеж-ности. — Там еще комнатка есть за печкой, — проследив его взгляд, сказала
Людмила. — С моими вещами на все случаи жизни и одеждой. Там и спать будешь сегодня. Давай покушаем.
Только сейчас Володя посмотрел на то, что стояло на столе. В центре, в глубоком блюде, возлежал покрытый коричневой поджаристой корочкой гусь.
Вокруг него, как будто приготовившись к долгой осаде, залегли груды нарезан-ных овощей. Казан с картошкой. Плошка квашеной капусты. Плошка с ягодами.
Венчала все это благолепие нераспечатанная бутылка водки.
— Что Бог послал. Старалась.
Заметив, что Владимир резко побледнел, забеспокоилась:
— Что-то не так?
— Я ничего подобного не видел, — только и смог ответить он после паузы. — Не ждал меня никто. Никогда. Нигде…
Он беззвучно заплакал, даже не пытаясь сдержать катящиеся из глаз
слезы. Они полились так обильно, что закапали с его подбородка на поставленную перед ним тарелку. Владимир опустил лицо, но потом, внезапно ре-шившись, потянулся через стол к Людмиле, схватил ее ладонь и поцеловал.
От резкого и неловкого движения тарелка упала на пол, но не разбилась. Люда
от неожиданности отдернула руку, но, тут же встав, подошла к Володе, не в
состоянии сдерживать так долго копившуюся нежность. Он вскочил, взволнованный, и они обнялись, часто дыша, не произнеся ни слова, ошеломленные
чудом, которое только что с ними произошло. Людмила сама, дрожа всем телом, сделала шаг назад к кровати.
Следующие несколько дней они вставали, наверно, только чтобы
поесть. Перерывы в «любви» делались исключительно «по техническим причинам». Между ними установились те удивительные отношения, когда можно
говорить и делать что угодно без стеснения и опасения быть при этом непра-вильно понятым. Они с любовью и почти детским любопытством бесконечно
долго рассматривали друг друга и наслаждались любой возможностью порадо-вать любимого человека.
— Если не хочешь, не говори, но как тебе удалось сбежать, и почему
до сих пор не ищут? — как-то, лежа рядом, обняв Володю за шею, спросила
Людмила.
— Из лагеря, как оказалось, можно сбежать, а вот от мыслей этих не
получается. Хорошая ты моя, родная! Чувствуешь, что беспокоит меня. Ну, так
106
вот. Работали мы в штольне как обычно, и напарник случайно пробился в давно
отработанный штрек. По очереди слазили, посмотрели. Выход из него нашли, плохо замурованный. За разработкой. Рвануть-то рванули взрывчаткой, а проверить результат поленились. Тут и план созрел. Рисковый, конечно, но не в
моем положении было выбирать, да и мужик тоже не сильно радовался своему сроку. Подготовились хорошо. Опоры в шахте все сделаны на скорую руку, плохо. Как уж он это устроил, не знаю, но сыпанул он ее. Это не раз и раньше
случалось по небрежности, то есть «по естественным причинам». Откапывать
сразу не торопятся. Зачем? Ночью выбрались, и в разные стороны. Это я тебе
коротенько рассказываю. Там много было еще чего в промежутках. Продирался
через тайгу с короткими остановками для сна. Лишь бы подальше. На эту вы-рубку вышел. Так что теперь искать начнут, как только раскопают могилку, или
если подельничка моего приберут. Я тебя тоже хочу спросить. Как ты такая
красивая, и одна?
— Красивая, — рассмеялась Людмила. — У нас тут говорят, что через пару
лет жизни в тайге и беличье дупло женщиной покажется. Мужики, конечно, — поторопилась пояснить она. — Я училась в Иркутске, в лесотехническом. Влюбилась в парня одного, а он ноль внимания. Вот какая красивая была, — взъеро-шив Володины волосы, засмеялась Люда. — Уехала. Отец у меня — большая
шишка на ровном месте — бушевал, но я упрямей оказалась. Сначала работала
в охота-совхозе, а потом, после, когда… меня изнасиловать попытались, ушла с
дедом одним сюда. Станцию биологическую организовала. Он помер давно, а я
вот все живу. Теперь знаю зачем, — сообщила она серьезно, поцеловав Володю
несколько раз в лицо. — Не отстану, — добавила мечтательно, — и не надейся!
— Это что же получается? Мы с тобой теперь муж и жена, что ли? –
спросил радостно Владимир, закладывая руки за голову.
— Выходит так.
Она потерлась своей щекой о его щеку и прошептала ему на ухо:
— Любимый. Единственный.
Счастье их длилось недолго…
Первым звук мотора услышал Руслан. Он каждый раз сходил с ума, когда вертолет садился на свободную от деревьев, поросшую кустарником ши-рокую просеку. Раз в году, по пути на затерянную в тайге боевую ракетную точку, привозили запасы необходимого с большой земли, лекарства. Без вакцины
против энцефалита, который буйно процветает в тайге благодаря одноименно-му клещу, выжить невозможно. Но это был не регулярный вертолет. Людмила
схватила Володю за руки и потащила в дом.
— Я все предусмотрела. Я запасливая. Вот, бери! В мешке продукты, спички, кружка, нож. Сразу надень балахон с накомарником. Берданку дедову
возьми. Сапоги его, запасную одежду и патроны я тоже положила. Карта там
107
есть старая. Пометила места, что обходить надо и где спрятаться можно, пере-ждать. Паспорт тут дедов, просроченный. Глупо, но что есть. Бороду отрастишь
и, может, еще пригодится. Беги!
Владимир быстро накинул плащ, забросил за плечи рюкзак. Прижал к
себе Людмилу так, что у обоих перехватило дыхание.
— Откроюсь! Ты у меня тоже первая. Не знаю, что в таких случаях говорят, но я люблю тебя так, что другой женщиной в моей жизни теперь может быть
только смерть. По теории вероятности, мы, наверно, и встретиться никогда не
должны были, а вот встретились. Два девственника, в центре тайги. Жив буду –
найду. Владимир выбежал из избушки и быстро скрылся среди деревьев.
Вертолет приземлился, расчесывая на пробор траву и кусты вокруг
просеки. Из него высыпали, пригибаясь и удерживая головные уборы, несколько солдат с собаками и два офицера.
— Убери кобеля, раздражает. Нам работать надо.
— Чем обязана?
— Делай, что говорят!
— Был он здесь. Точно, — доложил подошедший лейтенант.
— Хорошо! Идите в…
Хотел сказать «в баню» и рассмеялся:
— В банное строение! И чтобы ни одна рожа не выглядывала оттуда. Я
буду производить дознание. Своими методами, — добавил он с усмешкой.
— Что вам надо? — спросила Людмила
— Куда беглый подался?
— Не было тут никого.
— А вот это очень зря, потому что называется подобное противоправное
действие пособничеством. Статья серьезная и срок, скажу я вам, полагается
немалый. Майор ходил по кругу с заложенными за спину руками и запугивал.
— Так и в соседнем лагере-лагеречке оказаться можно.
Людмила молчала.
— А ты знаешь, что он особо
