— Спасибо… Эрика.
— Вот так-то лучше, мальчики. — Высунув нос наружу, я одарила их широкой ободряющей улыбкой. — Не трусьте, прорвемся!
Пять минут спустя. Долгие и бесплодные переговоры между мной и компаньонкой:
— Маш, слезай. Ампельное растение на моем шкафу из тебя не получится. Дизайн не тот, — (в ответ глухие рыдания), — и воды не напасешься. — (Громкий, надрывный рев.) — Маш, ты что, там жить собралась?
— Я бою-у-усь!
— Когда туда лезла, не боялась? Да здесь невысоко! Всего-то метра четыре… наверное.
— Это случайно вышло! Я испугалась!
И что мне с дурехой делать? Испугалась… А если?..
Подбоченившись, строго прикрикнула на Машу:
— Если ты сей момент не слезешь, я пожалуюсь Повелителю!
С перепугу девушка мгновенно спрыгнула и заплакала. У меня уже мозги превратились в кашу.
— Чего ты ревешь? Опять боишься? Кого? Повелителя?..
Ой, блин, кошмар на улице Вязов. Еще одна слабонервная на мою несчастную голову. Как могла, попыталась ее успокоить:
— Маша, да не скажу я ему ничего, успокойся. Мне же нужно было тебя оттуда снять. Или ты там решила гнездо свить, птычка? На, выпей валерьянки, успокойся. Пошли завтракать.
Кое-как уняв слезы и выпроводив Машу, я отправилась в сад. Сильван пыталась ко мне пристроиться, но на трех лапах далеко не уйдешь, и она осталась. После всех утренних происшествий я сбежала в лес, и мы с Громом опять поехали на озеро.
Есть же примета: как день начнется, так он и закончится. Чистая правда! На себе проверила!
Я вдоволь наплавалась и вылезла на берег обсохнуть. Огляделась вокруг и в который раз восхитилась красотой местной природы. Особенно меня поразили местные цветы. Подобного буйства красок и разнообразия оттенков мне встречать еще не приходилось. Пройдясь по поляне, нарвала себе внушительный букет и вспомнила чудесную детскую пору. Сколько лет прошло с того времени, когда я беззаботно плела себе венки? Уже и не вспомнить. Да и считать не хотелось.
М-да, время прошло, а руки все помнят. Покрутив машинально сплетенный венок, недолго думая водрузила себе на голову. И впала в детство… Мне захотелось стать хотя бы ненадолго той маленькой беззаботной девочкой, глядящей на мир широко открытыми глазами. И чтобы самым большим разочарованием в моей жизни был отказ мамы купить мороженое. Но, к сожалению, все это осталось в другой жизни.
Разочарованно вздохнув, нахлобучила венок на голову Грому, проявляющему громадное любопытство к моему художественному промыслу. Протестовать он не стал. Лишь отошел подальше на приличное расстояние, а потом и вовсе скрылся из виду. Испугался, видимо, моих дизайнерских способностей. Да и бог с ним. Надо Маше тоже принести. Пусть порадуется. Наверное…
Сидела я себе спокойно белым лебедем, никого не трогала, никому не мешала. Занималась составлением икебаны. Заметьте — молча занималась.
И вдруг на полянке появился Дарниэль. Он улыбался, но синие глаза смотрели печально. Вот гад, нарисовался — не сотрешь. Стоял и смотрел, а взгляд неуловимо менялся. Кто бы знал, как мне тот взгляд не понравился! Жуть какая! В глазах — все казни египетские. Что он мне напомнил? А! Корриду видели? Помните, как там бык на матадора смотрит? Во-во, очень похоже. Сейчас пар из ноздрей пойдет. Как-то мне не по себе стало. Линять надо.
Поздно. Началось. Торро, торро!
Повелитель быстрым шагом пересек поляну и навис надо мной с воплем:
— Почему? Ты? Голая?!
Смотри-ка, мы снова на «ты» перешли. Как быстро слетает шелуха воспитания с мужчины при виде полуобнаженной женщины. Особенно если он купальников в глаза не видел. Пришлось его просвещать, и я объяснила абсолютно спокойным тоном:
— Глаза разуй. Я в купальнике. Это одежда для купания.
Нервный Повелитель расширять запас познаний не пожелал и заорал дальше:
— Где ты одежду увидела?! Прикройся немедленно!!!
Настала моя очередь злиться. Я высказалась:
— И не подумаю! Я еще не высохла!
Выпад мой не подействовал. Дарниэль завопил еще громче:
— Или ты оденешься немедля, или я тебя прямо здесь изнасилую!
Смотрела, и вполне верилось. Этот сможет! Родненький, я ж в принципе не против, но не с моим бабским счастьем! Ненадолго задумалась: «А мне экстремальный секс нужен или нет? Хочу я этого запыленного мачо с пирсингованными ушами прям здесь и сейчас? Или подождем у моря погоды?»
Пожалуй, все-таки нет. Кто ж его знает, он справку насчет СПИДа и сифилиса из компетентных источников не предоставлял. Решив не доводить дело до обещанного мне исполнения прямо здесь супружеского долга, начала одеваться. А у этого ушастого искры из глаз летят, пар из ноздрей вырывается. Нет, это не супружеский долг, это прям осенний призыв какой-то: «Ать-два, встань в строй!»
Натягивала я на мокрое тело одежду, мысленно проклиная мужскую природу, и вдруг плавно очутилась у него за спиной, а Повелитель вытащил какую-то железяку и начал отрабатывать с ней статику. У него что, на тренировки без меня времени мало было? С утреца не набегался еще? Ой, какой ножичек клевый! О-острый, должно быть. А что он им шинковать собрался, ась?
Моего коняшку?! На колбасу?!! Не дам! Мо-ое!
Я безотлагательно вылезла вперед и возмутилась творимым произволом:
— Сбрендил на почве секса?! Ты на кой ляд к моему коню свои загребущие ручонки тянешь?
Дроу настойчиво старался запихать меня обратно за спину, соизволив при этом объяснить причину своих действий:
— Конь? Ты сумасшедшая! Это демон!
— Да-а-а? Никогда бы не подумала! Какая порода интересная… — удивилась я, упорно не желая оказываться за его широкой спиной. — Подумаешь, демон! Зато красивый.
Разъярившись до предела, Дарниэль попытался меня напугать:
— Он плотоядный!
— Ты тоже не вегетарианец, — хмыкнула я.
— Он опасен! — не оставил попыток муж.
— А ты? Тоже небось, мой миленький, не на хуторе бабочек всю жизнь ловил! — парировала я. — Вон и скальпель вполне прилично держишь. Тебе только дай волю, патологоанатом-вредитель, мигом пустишь в ход свою бензопилу «Дружба», и я без лошадки останусь. А коня гробить не дам!
В ход пошла тяжелая артиллерия:
— Я тебе приказываю!
— Да кто ты такой, чтобы мне приказывать?! — замкнуло меня. — Не хватало, чтобы каждый завалящий мужик мне приказывал. Вот еще… Не ты первый, не ты последний. Поприказываешь и отстанешь.
Тут я заметила невдалеке странного мужика, одетого во все черное. Он стоял за деревом и смотрел на моих драчунов — коня и дроу — с непонятным выражением в черных, словно беззвездное небо, глазах. И взгляд у него был уверенный и властный, с легким флером презрения, будто Дарниэль ему уж точно не ровня.
