— Он внушительный, ничего не скажешь, — заметила Реми, поднимая взгляд на уходящие ввысь каменные стены форта. — Как мы туда попадем?
— Есть автомобильный тоннель, который идет под гаванью, — ответил Сэм.
— Итак, нам не придется пересекать канал вплавь?
— Не этим вечером.
— Хочешь отправиться туда прямо сейчас?
— Можно совершить туда экскурсию завтра. А сегодня вечером займемся осмотром достопримечательностей. Будем впитывать виды и звуки города.
Группа молодых женщин прошла мимо по набережной, и запах их духов еще некоторое время держался в легком ветерке.
Реми и Сэм зашагали следом, никуда конкретно не направляясь. Сперва они шли вдоль берега на восток, а затем свернули на маленькую улочку в исторической части старой Гаваны — оживленном районе, где по тротуарам бродили местные и туристы. Из-за давно размытого строительного раствора кирпичи торчали из потрепанных фасадов зданий, как кости скелета, что придавало домам ауру изношенной ветхости.
Фарго свернули за угол и чуть не столкнулись с иссохшим мужчиной, щеголявшим в панаме. Его кожа была темной, как потертое седло, и он попыхивал сигарой длиной чуть ли не в свою руку. Старик улыбнулся, показав розовые десны (зубы его давно были принесены в жертву возрасту и обстоятельствам) и прежде, чем продолжить путь, прошелестел:
— Perdon.[17]
За ним вилось облачко душистого дымка.
— Ты уверен, что стоит туда идти, Сэм? — прошептала Реми.
— Абсолютно. Во всех путеводителях сказано, что в этой части города безопасно, как в материнской утробе, — уверенно заявил ее супруг.
Словно для того, чтобы подчеркнуть его слова, появились двое солдат с автоматами, настороженно посматривавших по сторонам с бдительностью патруля в военной зоне.
— Ну, теперь ты чувствуешь себя лучше? — усмехнулся Фарго.
— Я могла бы почувствовать себя лучше, если бы им было больше шестнадцати лет, — проворчала его жена.
Они обогнули лужицу застоявшейся воды, собравшейся в ложбинке между древними булыжниками.
Реми показала на маленький желтый знак в пятидесяти ярдах слева:
— Посмотри. Это одно из заведений, которые любил посещать Хемингуэй. «Бодегито-дель-Медио».
— Я расцениваю это как предзнаменование. Само мироздание велит нам сделать остановку, — решил Фарго.
— Если верить Папе[18], тут лучший мохито в Гаване.
— Сгодится. Показывай дорогу.
Бар был меньше и многолюдней, чем они ожидали. Его стены были расписаны автографами печально известных, знаменитых и позабытых людей. Непременные фотографии Че Гевары и Фиделя Кастро сердито таращились из грязных рамок.
Один из табуретов освободился, и Сэм, работая локтями, пробрался между туристами и придержал его для Реми, которая с благодарностью заняла место и перехватила взгляд бармена.
— Dos mojitos, por favor[19], — сказала она, подняв два пальца.
Тот кивнул и начал готовить выпивку: сосредоточенно раздавил листья мяты и налил щедрую порцию рома в шейкер из нержавейки. После он добавил лимонный сок, сироп из сахарного тростника и содовую и энергично взбил смесь, превратив приготовление коктейля в настоящее шоу. Несколько фотоаппаратов щелкали над головой Реми.
Вскоре выпивка появилась на щербатой деревянной стойке. В каждом бокале торчала веточка мяты. Сэм, салютуя, поднял запотевший бокал и чокнулся с женой.
За первым мохито последовал второй, и вскоре супруги уже болтали с группой канадцев, собирающихся завтра ехать в Варадеро — пляжный курорт в семидесяти пяти милях к востоку от Гаваны, знаменитый своим гостеприимством и солнечными берегами. Когда толпа зашумела громче, Фарго взглянул на свои наручные часы и жестом попросил у бармена счет.
Потемневшая улица казалась более зловещей, чем когда пара американцев появилась на ней в сумерках. Они торопливо зашагали вместе с другими туристами из портового района в сторону центра города. Когда супруги добрались до большого отеля, Реми подошла к одному из бездельничающих таксистов и спросила, как далеко отсюда находится ресторан. Старик с бесстрастным лицом смерил ее взглядом с ног до головы:
— «Сан-Кристобаль Паладар»? Слишком далеко, чтобы идти пешком. На машине — минут десять, а может, и меньше. Хотите, чтобы я вас туда отвез?
Сэм кивнул, и они сели в машину.
Ресторан находился в доме колониального типа, и еда там была божественной — неожиданное наслаждение.
После ужина владелец ресторана вызвал для Фарго такси и дождался его появления у передней двери, болтая с Реми о взлетах и падениях частного бизнеса в коммунистической стране.
После возращения в отель Сэм убедил жену опрокинуть стаканчик на ночь в баре, расположенном в вестибюле. Они насладились бокалом старого пятнадцатилетнего рома «Гавана Клаб Аньехо Резерва», пока в атриуме музыкант в смокинге нежно касался клавиш рояля.
— Что ж, должна сказать — пока все не так ужасно, — признала миссис Фарго.
— Хорошая еда, хорошая выпивка и хорошая компания. По-моему, это самое важное, — подтвердил ее муж.
— Надеюсь только, что завтра у нас не будет похмелья после такого количества спиртного.
— Всем известно: когда пьешь на островах, похмелья не бывает.
— Интересно… Я о таком не слышала. Смахивает на очередное изобретение Сэма Фарго.
Обычно они вели беспокойную жизнь, но на несколько коротких часов мир стал идеальным, настроение их — мирным, а музыка — гипнотической. Снаружи дули пассаты, как это было многие века и будет продолжаться еще столетия.
17
На следующее утро мистер и миссис Фарго встретились с доктором Лагардом. Он ожидал их в атриуме вестибюля гостиницы: невысокий пузатый человек лет шестидесяти с густой седой бородой и в круглых очках. Одет медик был в легкий белый полотняный костюм и бледно-голубую рубашку, а на голове его красовалась, по-видимому, обязательная в этой стране панама.
— Для меня честь познакомиться с вами, — сказал Лагард, пожав руку сперва Реми, а потом ее мужу.
— Спасибо, что тратите время на то, чтобы быть нашим гидом, — сказал Сэм.
— Что вы! Вы же на моем острове. Это меньшее, что я могу сделать для гостей.
— Это очень любезно с вашей стороны, — сказала миссис Фарго.
— Bueno.[20] Итак, что бы вы хотели посмотреть в первую очередь? Здесь много интересного, все зависит от ваших вкусов.
— Вообще-то мы здесь для того, чтобы изучить Морро Касл, доктор, — сказала женщина.
— Пожалуйста, зовите меня Рафаэлем.
