Наварро лег на Джесси. Очень нежно он проверил, готова ли она принять его, а потом осторожно проник в ее раскрытое лоно. Наварро сделал несколько движений, чтобы она привыкла к ощущению его члена в себе. Он заметил, что Джесс сделала резкий вдох, а потом расслабилась. Она не плакала, не кричала и не сопротивлялась. Он был очень рад этому. Полностью погрузившись в нее, он сделал небольшую передышку, надеясь, что не причиняет Джесс боль. Он знал, что в первый раз женщины могут испытывать неприятные чувства. Наварро вдруг понял, что Джесс раньше не была с мужчиной, и чувство ликования от того, что она выбрала его, чтобы отдать самое ценное, переполнило его душу.
Ему, полукровке, было невозможно поверить, что он может так сильно понравиться женщине, особенно такой, как Джесси. Всю его жизнь другие люди не любили его, гнали от себя. А она хотела от него только одного — быть с ним, и ей было наплевать, кто он. Наварро сделалось нехорошо от этой мысли. Джесс любила его, доверяла, проявила достаточно смелости и честности, чтобы получить то, что хотела.
Джесс быстро справилась с чувством временного дискомфорта и, каждый раз, когда Наварро двигался внутри нее, испытывала истинное наслаждение. Как прекрасна эта сторона любви, мечтательно подумала она. Как красиво и нежно сливались их тела, объединенные одним сильным чувством! Они вместе открывали одни и те же наслаждения. Никаким способом нельзя достигнуть истинного единения, кроме как через занятие любовью.
Их дыхания сливались в одно, сердца бились в унисон, взаимные ласки одновременно возбуждали и умиротворяли. Все преграды были разрушены. Она принадлежала ему, а он — ей. Что бы ни ждало их впереди, ничто не сможет отнять у них очарование этой ночи.
Их возбуждение все нарастало, дыхание делалось порывистым, у обоих кружились головы. А потом они одновременно достигли экстаза и Джесс закричала от переполнявшего ее наслаждения. Наварро крепко обнял ее, не желая выпускать после того, как напряжение сменилось расслаблением.
— Джесси? — наконец произнес он, едва справившись с дыханием.
— Да? — ответила она из темноты.
— У тебя… все хорошо?
Джесс радостно улыбнулась.
— Более чем хорошо, Наварро. У меня все просто замечательно.
Она услышала, как он облегченно вздохнул, почувствовала, как он расслабился. Джесс замерла в его объятиях, положив голову ему на плечо. Их тела покрылись влагой, но она не обращала на это внимания. Ей нравилось ощущать, как его пальцы скользят по ее влажной плоти, как он берет ее за подбородок, чтобы еще раз поцеловать. В этот момент он показался ей таким счастливым!
Джесс была права. Никогда Наварро еще не чувствовал себя более свободным и радостным, чем сейчас, лежа рядом с ней. Сегодня ночью, решил он, ничто не будет иметь значения, кроме прекрасных минут с Джессикой Лейн. Он закрыл глаза.
Когда они засыпали, Джесс вспомнила о шрамах, которые нащупала на спине Наварро, лаская его. Она видела шрамы Джимми Джо, оставшиеся после отцовских побоев. Джесс думала о том, кто осмелился так избить Наварро. Она узнала следы кнута. Кто-то сумел победить этого сильного и смелого мужчину, а потом жестоко отхлестал его. Джесс мучили многие вопросы. Почему? Когда? Где? Убил ли Наварро после этого своего врага или врагов? Имеет ли тот случай отношение к тому, что так долго стояло между ними, не давая соединиться? Не от этого ли в ее возлюбленном так много горечи? Не потому ли он так насторожен? Или все это появилось намного позже шрамов? Наверное, именно из-за них он занимался любовью в полной темноте, а не из-за застенчивости или нежелания пугать ее своей наготой. Он не хотел, чтобы его любимая видела их и задавала вопросы. Джесс подумала о том, что никогда не спросит Наварро об этих шрамах, о его прошлом. Это может оттолкнуть его. Со временем, возможно, он скажет ей правду. А если нет…
6
Наварро проснулся первым и тихонько выскользнул из объятий Джесси. Скрип двери не разбудил девушку. Она только перевернулась на другой бок. Наварро вышел наружу, чтобы в одиночестве искупаться и одеться. Закончив туалет, он сел перед открытой дверью и принялся ждать, когда Джесс проснется. Он прислонился головой к дверному косяку и думал о том, что ждет от него Джесс после их близости.
Она сказала, что ей вполне хватит одной ночи, но так ли это на самом деле? Хотел ли он, чтобы она действительно так думала? Нет. Хватит ли ему самому одной ночи? Разве сам он страстно не желал вновь обладать ей?
Наварро безумно хотел продолжения, но это было невозможно. Что, думал он, Наварро Брид мог предложить Джессике Лейн? Ничего, кроме боли. Он даже не мог предложить ей себя самого, если только такая женщина, как она, могла хотеть ублюдка-полукровку! Он повторял себе, что надо держаться на расстоянии, выполнить свою работу, взять деньги и уехать. Наварро не должен позволить, чтобы возникли какие-то неприятности. Он не должен допустить, чтобы его любимая начала питать напрасные надежды или заставила его еще раз раскрыться, что принесет ему новые мучения. Потеря Джесс станет для него именно этим — новым мучением.
Наварро смотрел на женщину, которая тронула его сердце так, как никто другой. Шу, она сумела так скрутить его, что даже голова шла кругом! Он никогда не задумывался о будущем, а жил настоящим, проживая день за днем. Так продолжалось до тех пор, пока Джессика Лейн не встала у него на пути.
Наварро твердил себе, что он дурак, глупый мечтатель. Разве вырастившие его апачи не говорили ему, что никогда нельзя поддаваться страстям? Это так, согласился он, но до тех пор, пока цена страсти не станет дороже самой жизни. Да, он не мог бросить ее и уехать ради своей безопасности. Даже если Джесс согласится уехать с ним и бросить семью (чего она, конечно же, не станет делать, когда узнает правду о нем), он не сможет позволить ей совершить подобный поступок. Он был не простым бродягой, каким она считала его. С ним она тоже будет подвергаться опасности.
Джесс сводила его с ума! Жена, дом, семья, любовь, будущее — ни одно из этих понятий никогда не приходило ему на ум и… это не мучило его до того, как их пути пересеклись неделю назад. Почему, думал Наварро, все это нахлынуло на него сейчас, когда уже слишком поздно? Ему придется вскоре оставить ее, но только тогда, когда она будет в безопасности.
Джесс смотрела на сидящего у двери Наварро сквозь полуоткрытую занавеску. Она смотрела на него с той минуты, как он вылез из кровати. Джесс догадалась, что он решил встать раньше из-за тех самых шрамов. Поэтому она притворилась спящей и дала ему время одеться и обдумать неожиданный поворот в его жизни. Наварро выглядел таким смущенным и ранимым. Такой человек, как он, тяжело привыкает к подобным чувствам.
