И она, с чемоданом наперевес, решительно вошла в подъезд.
Подруги робко последовали за ней.
В подъезде, обычно очень шумном, царила гнетущая предгрозовая тишина.
– Ох, как я ее боюсь… – пролепетала Лада.
– Не раскисать! – строго шикнула на подругу Татьяна.
Дверь их квартиры была распахнута, изнутри доносились раздраженные голоса.
Татьяна поставила чемодан под вешалку. Однако не успела она захлопнуть входную дверь, как в прихожую выкатилась невысокая толстая особа с коротко стриженными черными волосами и круглыми выпученными глазами. Всем своим обликом эта особа напоминала огромную возмущенную жабу.
– Явились не запылились! – проквакала жаба, уперев руки в бока и оглядывая вошедших. Интересно, что, хотя хозяйка была небольшого роста, а все три девушки – довольно высокими, она умудрялась смотреть на них сверху вниз.
– Добрый вечер, Валентина Романовна! – подала голос Лада, высунувшись из-за Татьяниного плеча.
– Вечер?! – переспросила хозяйка своим квакающим голосом. – Ты на часики-то посмотри! Скоро уж утро, а вы еще только домой возвращаетесь! Приличные девушки в это время десятый сон видят! Хотя, какие же вы приличные…
– Мы только с работы… – робко пискнула Лада.
– Что же это за работа такая, по ночам?! – еще больше раззадорилась хозяйка. – Мужиков по гостиницам ублажаете?
– Что же это вы в такое позднее время к нам в гости заявились? – вступила в разговор Татьяна. – Не спится? Приличные хозяйки в это время жильцов не беспокоят!
– Во как заговорила! – проквакала Валентина. – А только я сюда не в гости пришла! Это моя личная, собственная квартира, у меня на нее все документы имеются, включая государственное свидетельство на гербовой бумаге, и я сюда во всякое-любое время приходить имею полное право!
– Вы нам эту квартиру сдали…
– Ага, сдала! А вы мне сколько времени за нее не платите? Через неделю уже два месяца исполнится!
– Валентина Романовна, – подала голос Катерина. – Не беспокойтесь, девушки вам сегодня же все заплатят…
– Молчи лучше!.. – шикнула на нее Татьяна.
Однако это предупреждение явно запоздало.
Валентина заметила Катю, уставилась на нее выпученными жабьими глазами и заквакала:
– А это еще что за фря?! Третью профурсетку к себе придружили?! Я вам квартиру сдавала на двоих, а если вы к себе еще кого-то поселили, так это уже другая будет цена!
– С какой стати? – возмутилась Татьяна. – Не все ли вам равно, двое нас или трое? Износ квартиры, что ли, от лишнего человека увеличится? Так вы, один черт, ремонт делать не собираетесь! И вообще она к нам только на один день, в гости…
– Знаю я, какой это «один день»! Ишь, какие хитрые! От себя кому-то сдают, а мне по-прежнему копейки платят! Устроили тут общежитие имени дружбы народов! Больше народу – значит, больше воды, и газа, и прочего электричества расходуете…
– Ничего себе – копейки! – Татьяна тоже повысила голос. – Да вы с нас за свой клоповник такие деньги дерете, за которые в Париже можно трехкомнатную снять!
– Ты не в Париже! – завопила хозяйка, надвигаясь на подруг, как цунами на таиландский курорт. – Не нравится – выматывайтесь сей же час на улицу! У меня на эту квартиру очередь стоит! Я ваши вещички уже в окно вышвырнула…
– Не беспокойтесь, мы их подобрали! – огрызнулась Татьяна. – Еще вам счет выставим – за материальный ущерб! А посреди ночи жильцов на улицу выгонять – такого закона нету! Вы нас вообще заранее предупреждать должны…
– Про закон вспомнила? – радостно проквакала Валентина. – Вот хорошо-то! Насчет закона – это как раз будет! Василий Васильич, пожалуйте сюда!
Тут же из кухни выплыло огромное пузо, обтянутое форменным полицейским кителем. Вслед за пузом появился и его владелец – капитан полиции лет пятидесяти на вид, с пятью лоснящимися подбородками и маленькими, воровато бегающими глазками.
– Вот они, Василий Васильич! – объявила Валентина, указывая пальцем на сбившихся в кучку подруг.
– Та-ак! – грозно произнес полицейский. – Значит, налицо нарушение общественного порядка, причинение ущерба имуществу, мелкое хулиганство в особо крупных размерах…
– Это вы о чем же?! – возмущенно перебила его Татьяна. – Я тут вижу только одну хулиганку – вот эту личность, которая ворвалась к нам поздней ночью и устроила форменный дебош!..
– А сейчас еще добавим неподчинение сотруднику полиции при исполнении, – удовлетворенно проговорил капитан. – Все вместе на десять суток запросто потянет…
– Да что вы такое говорите!..
– Я знаю, что я говорю! – оборвал девушку пузан. – И не надо со мной порядок препираться и безобразия нарушать! Мне неоднократно соседи сигнализировали, что из этой квартиры громкие разговоры имеются и неприличную музыку играют! Я обязан на сигналы отреагировать, вплоть до помещения под стражу!
– Громкие разговоры? – переспросила Татьяна. – Это уж не мы виноваты, что здесь стены на одних обоях держатся! На первом этаже чихнут – с пятого говорят «будьте здоровы»! Это уж вы не к нам претензии предъявляйте!
– Я знаю, к кому мне предъявлять! – загудел полисмен. – Нечего мне тут споры устанавливать и претензии переводить! Или вы сей же час с гражданкой Полужабенко по полной программе рассчитаетесь, или я к вам применю полную строгость закона!
Вдруг дверь за спиной подруг с негромким скрипом отворилась, и на пороге возник высокий, аккуратно одетый мужчина. Мужчина был бы интересен – широкие плечи, светлые волосы лежат мягкой волной, – если бы его слегка не портили узкие очки в металлической оправе. Очки эти ему совершенно не шли.
Увидев вошедшего, Катя переменилась в лице и спряталась за Татьянину спину. Хотя за истекшие сутки у нее уже, казалось, закончились запасы страха, но инстинкт самосохранения настоятельно требовал, чтобы она убегала, пряталась и вообще всяческими способами спасала свою жизнь. Потому что вошедший мужчина был не кто иной, как сотрудник ее мужа, начальник департамента безопасности – Стас Мельников!
– Это кто еще притащился?! – выпучила глаза хозяйка. – Это вы уже при мне клиентов принимаете?! Совсем распоясались, паразитки! Применяй к ним, Васильич, полную строгость!
Полицейский уставился на нового посетителя чугунным взглядом и рявкнул:
– Попрошу очистить!
– А что это ты, капитан, так разбушевался? – негромко отозвался тот, продвигаясь в глубь прихожей.
– А что это ты мне тыкаете? – набычился капитан и двинулся на пришельца своим монументальным животом. – Вы кто это такой, что представителю, который при исполнении, тыкаешь?
Новый гость, однако, ничуть не испугался, поманил капитана пальцем, отвел его в угол прихожей и там продемонстрировал ему какое-то удостоверение.
– Тогда я окончательно извиняюсь… – залепетал милиционер, сделавшись заметно меньше ростом и даже как бы несколько похудев на глазах. – И все слова, которые, беру исключительно назад…
– Что это ты, Васильич, так перед ним тушуешься? – с опаской проговорила Валентина Полужабенко. – Кто он такой, чтобы так с ним разговаривать? Подумаешь, хмырь выискался! Интеллигент недокормленный!
– Кто надо, перед тем и тушуюсь! – оборвал ее капитан. – И нечего мне тут указания пояснять! И нечего словесные оскорбления учинять в лице интеллигента! Я сам знаю, перед кем разговаривать! И вообще попрошу лишних очистить помещение!
– Это кто здесь лишние?! – возмутилась хозяйка. – Это моя собственная квартира, по всем правилам оформленная, и я здесь могу в любое время дня и ночи…
– Я вам сейчас все права исключительно разъясню! – рявкнул на нее полицейский. – Или вы сей же час очистите вверенное помещение, или я применю всю строгость…
Валентина испуганно квакнула напоследок и вылетела из квартиры, что-то обиженно бормоча.
– Свободен, капитан! – бросил ему Стас, и милиционер, тряся необъятным пузом, как мог, быстро заковылял к выходу. Прихожая в квартире была крошечной, так что, когда капитан, пыхтя, протискивался между стенкой и Татьяной, Катерина сделала слабую попытку его остановить.
– Постойте, вы не должны так уходить! Этот человек…
Но Татьяна решительно ткнула ее кулаком в бок и твердо посмотрела капитану в глаза:
– Всего хорошего, Василий Васильич! Ох, и трудная у вас служба – ночей не досыпаете!
Капитан окончательно скис и вышел.
– Вечер добрый, Катерина Антоновна! – спокойно произнес Стас. – Хотя уже скоро утро…
Он сунул руку в карман, и Катя замерла в ужасе, ожидая, что он сейчас достанет пистолет и направит на них. Однако Стас вынул чистый носовой платок и протянул его Кате:
– Лицо оботрите, инфекцию еще занесете, от грязи-то…
