Читаем без скачивания Поцелуй на пожарной лестнице - Наталья Александрова

– Как ты мог! – бросила она, окинув старика полным ненависти и презрения взглядом. – Как ты мог так со мной поступить!

– Не сердись, Котенок! – проговорил дядя Вася, шагнув к ней и попытавшись обнять за плечи. – Я был вынужден… ты же понимаешь – это страшный мир, вокруг только акулы и пираньи… стоит зазеваться, показать слабость – живьем сожрут! Ты не представляешь себе, как трудно сейчас приходится старому человеку! У новых людей, у поколения, которое приходит нам на смену, нет никакого уважения к возрасту, к опыту…

– Я тебя еще и пожалеть должна? – выдохнула Катя, оттолкнув старика. – Убери свои руки! Какой спектакль передо мной разыграл! Инвалидное кресло… старый, больной человек… если уж тебе так нужна была моя помощь – сказал бы честно… я бы поняла…

– Ты не смогла бы проделать все так хорошо, – проговорил старик скучным голосом учителя, объясняющего троечнику решение задачи. – Ведь ты – не актриса…

– Зато ты – отличный актер! – бросила Катя, отстраняясь. – Тебе дали бы «Оскара» за лучшую мужскую роль… второго плана!

С этими словами она швырнула изумрудную брошь на пол, наступила на нее ногой и бросилась к открытой двери.

– Ну что ты, Котенок! – крикнул вслед ей старик. – Не надо так со мной! Если бы ты знала, как мы друг с другом связаны, ты бы так не говорила!

– Я знаю! – крикнула Катя, прежде чем выскочить в коридор.

Лицо старика исказила короткая судорога. Он выдохнул воздух сквозь сжатые зубы, издав змеиное шипение, и вскинул пистолет.

Сначала он направил его на Павла, но взял себя в руки, перевел ствол на разбитый аквариум и выстрелил в осьминога.

Огромный моллюск дернулся и застыл. Его щупальца какое-то время судорожно извивались, но вскоре замерли, неподвижно вытянувшись, на дне опустевшего аквариума.

Катя, глотая слезы, бежала по коридору.

Все ближе и ближе слышались звуки бессонного человеческого прибоя, звуки ночного клуба. Коридор то и дело поворачивал, как ход в лисьей норе. Катя в очередной раз повернула, и перед ней оказалась закрытая дверь. Она дернула за дверную ручку – и на нее разом обрушился гул сотен голосов, грохот музыки.

Катя вышла из служебного отсека и оказалась в помещении клуба. Об этом говорили кричащая, ядовито-кислотная отделка стен и ослепительная подсветка.

Прямо рядом с ней оказалась дверь женского туалета.

Катя вошла туда, чтобы привести себя в порядок.

Перед зеркалом стояла рыжая девица в коротком золотистом платье и босоножках на немыслимой платформе. Девица занималась делом: она рассыпала на стеклянной подзеркальной полочке дорожку белого порошка и свернула в трубочку пятисотрублевую купюру.

Увидев входящую Катю, она недовольно поморщилась и проговорила:

– Ну, нигде покоя нет! Слушай, подруга, не мешай мне, а?

– Никто тебе и не мешает, – огрызнулась Катя. Она подошла к зеркалу и оглядела себя.

Дорожки слез на щеках, растрепанные волосы, измятая одежда…

Рыжая девица тоже разглядела ее и присвистнула:

– Ну, подруга, у тебя и видок! Ты откуда такая – из колхоза «Заветы Ильича»? Как тебя фейсконтроль пропустил?

– Слушай, подруга, не мешай мне, а? – вернула Катя рыжей ее собственные слова.

– Да мне-то что… – рыжая шумно втянула ноздрей порошок, и по ее лицу разлилось выражение райского блаженства. – Конец света! Ладно, подруга, не обижайся, я ничего не имею против работников сельского хозяйства…

Она вдохнула последние крошки белого порошка, окинула себя в зеркале удовлетворенным взглядом и удалилась, привычно покачивая бедрами.

Катя кое-как привела себя в порядок, пригладила волосы, поправила одежду. Все равно ее внешний вид оставлял желать лучшего, в ночном клубе она выглядела бы настоящей белой вороной.

Впрочем, она и не собиралась задерживаться в клубе, хотела только пройти через него на улицу.

В последний раз оглядев свое отражение, Катя вдруг заметила торчавшую из-за дверцы кабинки туфельку.

«Это меня совершенно не касается, – подумала она. – Ну, отрубилась какая-то шлюшка от передоза, а я-то тут при чем? Отлежится и придет в себя. У меня хватает собственных проблем!»

Однако – против собственного желания – она подошла к кабинке и потянула дверцу на себя.

В кабинке лежала мертвая женщина.

Типичная тусовщица, одна из постоянных посетительниц светских раутов, вечеринок и клубных проектов, одно из тех ухоженных созданий, одетых в баснословно дорогую «униформу» от Prada или Versace, одна из тех женщин, которые проводят гораздо больше времени под искусственным светом клубных прожекторов, чем под лучами солнца, но выглядят свежими и загорелыми благодаря солярию и тональному крему.

Проблема была в том, что Катя знала эту женщину.

Прекрасно знала!

Еще не прошло и суток с тех пор, как они разговаривали по телефону.

Это была Лида Дроздова.

Та самая Лида Дроздова, которая позвонила Кате прошлым утром и попросила встретиться, потому что хотела обсудить какие-то свои проблемы.

Теперь у нее больше не было проблем.

Лида лежала на кафельном полу, свернувшись калачиком, как ребенок, который устал резвиться на новогоднем празднике и задремал в углу, на груде шуб и пальто. Только лицо ее выглядело ужасно – распухшее, посиневшее, какое бывает у задушенного человека.

Катю заколотило.

Все ее тело сотрясалось в мучительных, выворачивающих внутренности конвульсиях. Она едва успела наклониться, как ее вырвало чем-то едким и желтым. Тошнота не прошла, зато в голове немного прояснилось, ушла противная дрожь.

Да что же это такое?!

Что происходит вокруг нее?!

Кажется, весь мир на нее ополчился, и каждый, кто имеет к ней хоть какое-то отношение, рано или поздно погибает – страшной смертью…

Вот и Лида – глупая, поверхностная, недалекая, но такая безобидная девица… кому она могла помешать?

В свете последних событий все утренние разбирательства с Лидой отошли на задний план. Хлопнула дверь туалета, по плитке процокали каблуки. Женщина, не задерживаясь, прошла в соседнюю кабинку, и Катя обмерла от страха – когда она выйдет, неминуемо заметит торчащую из кабинки ногу в туфельке, а потом увидит Катю и завизжит на весь клуб. Явится охрана и сразу же обвинит Катю в убийстве – а кого же еще подозревать, она ведь прячется в кабинке рядом с трупом? И Катю передадут в руки полиции либо же она снова попадет к людям дяди Васи, и это еще хуже, потому что из слов Павла по кличке Рафинад Катя твердо усвоила лишь одно: она для дяди Васи опаснее динамита.

Стараясь двигаться как можно тише, Катя подхватила горемыку Лиду за плечи и попыталась втащить ее внутрь кабинки, чтобы дать плотно закрыться двери.

«Ну это же надо, какая Лидка тяжелая, а ведь вечно на диете сидела…» – мимоходом удивилась она. Все ее нормальные человеческие эмоции словно бы выветрились, остался лишь страх – не липкий ужас, от которого теряют голову и не помнят себя, а спокойные, постоянные, неотступные деловитые опасения, когда тело и ум реагируют особенно быстро и голова просчитывает все варианты спасения не хуже самого лучшего компьютера.

В соседней кабинке слышалась характерная возня, потом полилась вода, Катя напрягла все силы, и мертвое тело сдвинулось с места. Что-то звякнуло и покатилось Кате под ноги. Она заперла дверь на задвижку и перевела дух. Женщина мыла руки перед зеркалом, потом, надо полагать, раскрыла сумочку и выронила ее содержимое на пол. Она чертыхнулась, и Катя снова обмерла – вдруг снизу что-то можно увидеть… Но дверца кабинки закрывалась плотно, незнакомая женщина собрала свои мелочи и ушла. Катя перевела взгляд на тело. У нее и раньше почти не было сомнений в том, что Лида не может быть живой – у живого человека не бывает такого лица. Теперь же она отбросила последние сомнения – только покойник может быть таким тяжелым.

Что она делает здесь, опомнилась Катя, нужно уходить отсюда как можно быстрее, пока еще кто-нибудь не появился! Она наступила на что-то твердое и наклонилась. Совсем рядом были выпученные Лидины глаза и синее лицо, но сейчас это не произвело на Катю большого впечатления, за прошедшие сутки она нагляделась всякого. Она нашарила под ногой непонятный металлический предмет, который оказался обычным магнитным ключом от электронного замка. Катя поднесла его к глазам. На ключе не было никаких надписей. Единственное, что отличало его от тысяч точно таких же ключей, – это необычный цвет. Как правило, такие ключи делают из серой пластмассы, этот же был светло-зеленым.

Катя хотела бросить ненужную вещь, но вовремя вспомнила про отпечатки пальцев и сунула ключ в карман джинсов от Versace, которые ей уже порядком надоели за нынешние сутки. Но о том, чтобы переодеться, вытянуться на чистых простынях или хотя бы просто откинуться на спинку мягкого кресла и посидеть минутку, прикрыв усталые глаза, не могло быть и речи.