– Это все, что я могу сделать, Джонни. Я был бы полным глупцом, если бы думал, что способен устранить зло и обман при помощи другого зла и обмана, и, признаюсь, я и был таким глупцом. Так что позвольте мне сделать для вас то, что в моих силах. – Он протянул ему руку. – Вы даете слово, что придете?
Солдат недоверчиво взглянул на его руку, потом посмотрел на своих спутников, которые растерянно замерли. Ни один благородный господин не протянул бы руку таким, как они. Даже их Железный Герцог называл их грязными подонками.
Джонни вытер руку о штаны, потом выставил ее вперед дощечкой.
– Да, сэр, даю вам свое слово и свою жизнь, если вы этого потребуете.
Лукас даже не нашел что на это ответить.
– Тогда здесь и расстанемся.
Берти толкнул приятеля в бок и что-то прошептал.
– Сэр, Берти говорит, можем мы узнать, как ваше имя?
Лукас с горечью усмехнулся:
– Берти прав. Я Лукас Пейн и, за мои грехи, маркиз Бэсингсток.
– Ну и ну! – вырвалось у Берти.
С легким сердцем Лукас вскочил в коляску и направился домой на Парк-Лейн, чтобы – и это не игра слов – намылить себе голову.
А потом он встретится на балу с Николь, скажет, что больше у него нет от нее никаких секретов, что больше опасность ему не угрожает, а потому ей теперь не нужно за него беспокоиться и избегать его общества.
Однако, когда он вспомнил про лорда Фрейни, представил его реакцию на свой поступок в «Сломанном колесе», о его истинных планах, он передумал.
Глава 10
Николь весело засмеялась, глядя на стаканы с лимонадом, которые протягивали ей два красивых молодых джентльмена, добивающиеся ее внимания.
– Думаю, чтобы не обидеть никого из вас, – пошутила она, – придется мне притвориться, что либо меня одолевает невероятная жажда и принять сразу два стакана, либо мне вообще не хочется пить. Что вы посоветуете, джентльмены?
– Миледи, если вы позволите мне кинуть один только взгляд на вашу бальную карточку, – сказал рыжеватый юноша с хитринкой в зеленоватых глазах, – тогда я уступлю Фредди честь угостить вас лимонадом.
– Черта с два! – сердито возразил барон Фредерик Бейслип.
Молодые люди отошли в сторонку и ожесточенно заспорили, расплескивая лимонад, а Николь поняла, что ее действительно мучит жажда, которую теперь вряд ли удастся утолить.
Она прикрыла рот рукой в перчатке и зевнула.
– Не смей зевать, Николь! – прошептала ей Лидия. – Ты должна выглядеть оживленной и радостной.
– В самом деле? Почему же мне все это кажется до того глупым и несносным, что я обрадовалась бы, если бы все эти хлыщи разом провалились сквозь землю! Лорд Хеммингс едва не оторвал мне оборку во время кадрили. От виконта Олбека невыносимо несло вареной капустой. Очевидно, он и дня без нее не может прожить. Мистер Тиммонс читал оду моим глазам, настолько потеряв голову, что ухитрился рифмовать фиалку с фрегатом – наверное, он когда-то служил в королевском флоте. А вон тот с рыжими волосами…
– Мистер Сандерленд, – подсказала Лидия, с трудом удерживаясь от смеха.
– Да, спасибо. Так вот, мистер Сандерленд пригласил меня завтра покататься в его новом фаэтоне с высоким сиденьем, предварительно поведав, как больно он ушибся, свалившись с него на прошлой неделе. Однако он заверил меня, что больше такое не повторится, потому что отец нанял ему кучера, который научит его управлять лошадьми. Да, и еще – свистеть! Кажется, умение свистеть интересует его больше, чем найти способ в будущем избегать опасности оказаться в канаве.
– Но ты ведь не поедешь с ним, правда?
– Разумеется, не поеду. Но теперь, когда я под выдуманным предлогом отказалась от его приглашения, завтра мне ни в коем случае нельзя показываться в парке, иначе меня обвинят в обмане. И то же самое с танцами, представляешь? Если я откажу хотя бы одному джентльмену, то уже весь вечер не смогу танцевать с другими. Мама ясно дала это понять, когда читала нам лекцию о том, как следует себя вести. А теперь она все время расхаживает по залу, как будто сама она больше озабочена поисками мужа, чем эти глупые дебютантки. Она выставляет себя в смешном виде.
– Да, – вздохнула Лидия. – Я посматривала на нее и случайно слышала, как сама леди Корнуоллис говорила другой даме, что если эта вульгарная леди Дотри забросит еще несколько приманок, расхаживая по залу, то она, то есть леди Корнуоллис, не удивится, если на полу окажется целая стая мальков.
Николь засмеялась этой не очень удачной шутке, но затем снова стала серьезной.
– Ты же понимаешь, Лидия, если бы она не была вдовой герцога, ее никто бы не приглашал. Но если она и дальше будет вести себя так, к нам с тобой и близко никто не подойдет, уверенный, что мы такие же, как наша мать.
– Ну, пока еще это не случилось, – заметила Лидия в тот момент, когда к ним подошел, сияя победной улыбкой, мистер… э… кажется, Сандерленд, очевидно выигравший поединок за право угостить даму лимонадом.
– К вашим услугам, миледи, – торжественно произнес он, поклонившись и широко взмахнув рукой, в результате чего угодил в мраморную колонну, хрустальный стакан с печальным звоном разбился вдребезги. – О, черт! – Мистер Сандерленд покраснел от смущения. – Я… То есть… Я сейчас вернусь, – пробормотал он и ретировался.
– Вижу, вы превращаете всех юных джентльменов в жалких идиотов. – Перед сестрами с поклоном остановился герцог Малверн. – Хотя, что касается Сандерленда, это не так уж трудно, поскольку, как выразился бы мой покойный батюшка, в своем умственном развитии он опередил орангутанга всего на одну ступеньку. Добрый вечер, леди Лидия, леди Николь. Вы не танцуете?
Николь почувствовала нервное напряжение, охватившее сестру, и, не давая ей возразить, быстро сказала:
– О нет, ваша светлость, танцуем. Мой партнер по следующему танцу вот-вот возвратится… как только его любящая мамочка прикрепит к нему поводок.
Герцог, как и ожидалось, засмеялся и обратился к Лидии:
– Не будет ли слишком большой смелостью с моей стороны пригласить вас на следующий танец?
– Отказываешь одному, значит, и всем другим! – шепотом напомнила сестре Николь, делая вид, что поправляет на ней кружевную оборку.
– Право, я… Нет, ваша светлость, это не будет слишком большой смелостью, – ответила ее сестра тихо и с таким же энтузиазмом, как если бы ее спросили, предпочитает ли она взойти на эшафот в капюшоне или без него.
– А ваш партнер скоро вернется? – спросил герцог Николь, явно не желая оставлять ее в одиночестве.
Николь кивнула, жестом руки отсылая их на паркет, где пары уже выстраивались для кадрили.
