Бедная Лидия! Сестра понимала, что неприязнь ее к герцогу Малверну была неоправданной. Хотя именно он принес им на Гросвенор-сквер страшную новость о трагической гибели капитана Фитцджеральда. Тогда Лидия набросилась на него с кулаками, кричала, что он лжет, что этого не может быть, велела ему немедленно убираться из дома… А он крепко прижал ее к себе и удерживал против ее воли, пока она не разрыдалась.
Герцог постоянно напоминал Лидии о горькой утрате.
Но Малверн был другом Рафа и капитана Фитцджеральда, и Шарлотта под большим секретом рассказала Николь, что перед смертью капитан просил герцога «позаботиться о моей Лидии».
Лидия пришла бы в ужас, если бы узнала об этом…
Николь смотрела, как сестра движется в танце с присущей ей изысканной грацией, производя впечатление хрупкой северной красавицы, тогда как Николь знала, какой внутренней силой обладает ее Лидия.
Затем она перевела взгляд на герцога. Высокий, спортивного телосложения, строгие черты благородного лица смягчают чуть волнистые темно-русые волосы, безукоризненный костюм и такие же превосходные естественные манеры. Да, это был истинный джентльмен и красавец.
Когда оба сошлись в очередной фигуре танца, Николь решила, что они самая красивая пара. Но она утаила бы это от Лидии, щадя ее чувства.
– Отчего ты не танцуешь?
Николь внутренне подтянулась и в состоянии полной боевой готовности обернулась к неизвестно откуда появившейся матери. Подозрительность Николь заставила ее предположить, что последние полчаса или даже больше мать могла провести в сомнительном уединении с каким-нибудь знатным холостяком. Как обычно, она была в платье своего любимого розового цвета, со слишком низким вырезом и множеством кружевных оборок, что совершенно неуместно для женщины ее возраста, раздраженно отметила про себя Николь.
– Мой партнер задерживается, – сухо ответила она. Хелен Дотри с треском развернула веер из слоновой кости и стала энергично обмахиваться.
– Слава богу! А я боялась, что ты сказала какому-нибудь кавалеру очередную резкость, что тебе свойственно, перейдя границы приличия. Кроме того, хотя твое платье и приятного оттенка, но оно блекнет рядом с моим, а я не хочу затмевать собственную дочь. Поверишь ли, тревога за вас не дает мне спать по ночам! Я буду счастлива, когда ты и милая Лидия обручитесь и выйдете замуж.
– А также если Лидия нашла бы себе мужа, который увез бы ее в дебри Шотландии, а мне выпала бы участь стать женой американского авантюриста и жить с ним за океаном. От этого вы положительно были бы в восторге. Но как же быть с Рафом? И с внуком, которого они предъявят вам через несколько месяцев? Вот незадача! Как вы втолкуете детям, что им тоже лучше уехать подальше?
– Что за вздор ты несешь! – Веер леди Дотри заметался еще быстрее. – Я обожаю своих детей.
Николь вздохнула. И почему всего через пару минут разговора с матерью в ней вспыхивает затаенная вражда?!
– Простите, maman. Мы с Лидией очень благодарны вам за то, что вы согласились поехать с нами сегодня.
– Еще бы вы не были благодарны! В мои планы вовсе не входит играть роль няньки. К тому же мне, видимо, придется уйти с бала одновременно с вами. Хотя вы отлично добрались бы до дому и без меня, если все увидят, что я провожаю вас к карете Рафа.
– Это было бы прекрасно, maman, и даже желательно.
– Да, для нас обеих. О, да вот еще более удачный выход! – обрадовалась леди Дотри, игриво подтолкнув локтем Николь. – Ты только посмотри, как он на тебя смотрит! Кажется, съесть тебя готов! Мои поздравления, дорогая. Бэсингсток – самый выгодный жених сезона. И совершенно невероятный любовник, во всяком случае, насколько я слышала. Только не позволяй ему, милая, слишком быстро добиться своей цели, иначе ты его потеряешь.
Николь хотелось уши себе заткнуть.
– Перестаньте, maman, это отвратительно!
Тряхнув белокурой головкой, леди Дотри рассмеялась:
– Очень скоро ты станешь думать по-другому, если только не подцепишь какого-нибудь деревенщину. Во всяком случае, про Бэсингстока говорят, что он знает, что делает. Ах, он приближается! Выпрямись, дорогая, ты должна показать товар лицом!
Не в силах удержаться, Николь посмотрела в ту сторону, куда указывала мать, и увидела Лукаса, который пробирался к ним, не замечая юных дебютанток, тоскливо жмущихся к стенам в стороне от танцующих пар. За ним следовал лорд Ялдинг, на лице которого читалась борьба между растерянностью и настороженностью. Впрочем, для бедного лорда это не было необычным, с сочувствием подумала Николь.
Она ожидала, что Лукас непременно появится на балу, если только его не утопили в Темзе. Однако он был цел и невредим, следовательно, событие, намечавшееся в «Сломанном колесе», прошло благополучно. Слава богу!
Хотя ей-то это совершенно безразлично.
В вечернем облачении он был положительно неотразим. А как красиво сияли его белокурые волосы в ярком освещении зала! Правда, взгляд его голубых глаз был более пристальным и напряженным, чем обычно, но можно было сделать вид, что она это не замечает.
А когда он склонится перед нею в поклоне, она могла повернуться к нему спиной в знак прямого отказа. Этим она доказала бы ему, что сегодня утром вовсе не шутила, заявив, что больше не желает с ним видеться.
Но сможет ли она? Неужели она действительно сделает такое… по отношению к себе?
Будь он проклят, но это выше ее сил!
– Леди Дотри, – произнес Лукас, склонив голову перед Хелен, которая быстро сложила веер и протянула ему руку для поцелуя. – Мне показалось, что я видел с вами леди Лидию… Мои поздравления, миледи. Очевидно, вы нашли секрет вечной молодости.
– Вы слишком любезны, милорд, – радостно вспыхнула Хелен, и Николь всеми силами старалась скрыть презрение к матери, падкой на столь откровенную лесть. – Добрый вечер, лорд Ялдинг, – продолжала она, подавая Флетчеру руку. – Как поживает ваша очаровательная матушка и все ваши сестры? Надеемся, они стали настоящими красавицами, ведь всем известно, что у бедняжек нет надежды на приданое.
– Maman!
– О, не стоит возмущаться, Николь, – сказала леди Дотри, не обращая внимания на покрасневшего до ушей Флетчера. – Его светлость знает, что я всегда говорю правду. Не так ли, милорд? Меня с тобой и твоей сестрой постигла бы такая же жалкая участь, если бы твой дядя и кузены не упокоились так вовремя, что позволило Рафу стать их наследником.
– Maman! – в ужасе прошептала Николь, стиснув ей руку. – Даже от вас я не слышала ничего более жестокого!
– Нет, моя дорогая, в последние годы мир стал более чувствительным и сентиментальным, за что стоит благодарить глупых патронесс из Олмакса и им подобных. Мы были более искренними и прямыми и, откровенно говоря, более счастливыми. О, смотрите, лорд Фрейни! Он идет к нам. Надеюсь, я не забыла записать его в свою карточку.
