Она притихла, внезапно уразумев, что затеяно что-то необычное. Мужчина убрал ладонь с ее рта и, стараясь не шуметь, крадучись, повел ее за стоянку.
В степи наготове ждал оседланный конь. Баян вскочил в низкое седло и протянул руку женщине, помогая взобраться позади себя. Едва она успела сесть, воин хлестнул коня плетью, пустив его во весь опор.
Ветер засвистел в ушах от бешеной скачки. Недвига обхватила мужчину руками и прижалась к его широкой спине, подумав при этом, что от него веет силой и защитой. Его спина, словно надежная крепость, за которой чувствуешь себя в безопасности.
К рассвету Баян и Недвига добрались до молодой крепости Саркел, стоящей на берегу полноводного Дона. Грозные и неприступные высокие зубчатые стены и башни из обожженного кирпича и белой извести поражали высотой, массивностью и мощностью и еще издали внушали путнику почтение и страх. Построенная при помощи византийских мастеров, крепость защищала одну из важных переправ через Дон при сухопутной дороге, ведущей в столицу Хазарии Итиль.
Вокруг крепости располагались многочисленные поселения, – им было хорошо под защитой грозного соседа. Около жилищ зеленели ухоженные огороды, сады и поля. Крепость охранял широкий ров, который соединялся с заболоченной низиной у Дона. За рвом поднимался высокий вал, переходящий в еще один огромный ров, окружающий стены крепости. Через оборонительные сооружения к воротам вела подъездная дорога.
Ни одного человека не встретили Баян и Недвига за время пути – предутренний сон самый крепкий. Проехав по дороге, ведущей к главной башне в северо-западной стене, они прибыли к закрытым воротам.
Баян лихо соскочил с коня, постучал в мощные дубовые двери. Где-то наверху послышалось недовольное ворчание, и снова все смолкло. Баян, разозлившись, изо всех сил пнул ворота ногой. В окне башни появился заспанный охранник, увидев ранних путников, что-то пробурчал.
Баян достал из-за пояса полотняный мешочек, высыпал себе на ладонь несколько монет, показал их бдительному стражу. Тот скрылся. Вскоре открылась массивная дверь в воротах. Баян переговорил о чем-то со стражем, и тот пропустил путников в крепость, спрятав полученные монетки за пазуху.
– Откуда ты знаешь хазарский язык? – удивилась Недвига.
– Выучить его не стоило труда, – усмехнулся Баян, – ведь я часто бываю в Саркеле. К тому же он напоминает печенежский.
Недвига невольно сжалась. Единственное дело Баяна в крепости – это продажа рабов на рынке. Местная речь необходима ему как воздух.
Через широкий, вымощенный кирпичом проход в башне путники въехали в спящий город. По бокам улицы тянулись жилища: от жалких ветхих построек до больших усадеб; в восточной части крепости стояли печенежские войлочные вежи. Хазарский каган часто нанимал отряды кочевников охранять крепость. Степняки были известны особой свирепостью и охотно шли на службу за звонкую монету.
Не доезжая до рынка, Баян спешился перед высоким забором, обмазанным желтой глиной. Пока его спутница слезала с коня, он постучал в низенькую дубовую дверь с небольшим смотровым окошком на уровне глаз. К косяку двери была прикреплена продолговатая мезуза[39].
За дверью послышались неторопливые шаги, открылось окошко, и пара глаз внимательно осмотрела ранних гостей, после чего дверь распахнулась настежь. Прибывших встретил высокий мужчина богатырского телосложения. Его длинные темные волосы едва прикрывались на затылке маленькой еврейской шапочкой – кипой. Глаза смотрели открыто, но настороженно. Весь его облик свидетельствовал о недюжинной силе, вызывая невольное уважение.
Мужчина хорошо знал Баяна. Он поприветствовал его, беспрепятственно пропустил ранних гостей, а сам куда-то исчез.
Недвига вступила в дивный сад, открывшийся ее изумленному взору по другую сторону невзрачного забора. Благоухание цветов наполняло воздух. Небольшой водоем сверкал под первыми утренними лучами солнца. Вокруг него располагались отполированные деревянные скамейки. Дорожки, покрытые гладкими камешками, вели через сад на открытую террасу, окружавшую дом, который полностью утопал во вьющейся зелени. Все это напомнило Недвиге об отроческих годах, которые она провела на берегу моря.
– Чей это дом? – спросила она Баяна, стоявшего с отсутствующим видом, будто его, выросшего в голой степи, вся эта красота не волновала.
– Мытника[40].
– Это тот мужчина, что встретил нас?
– Нет, нас встретил Заккай, управляющий мытника. – Баян замолчал: на террасе показался маленький жирный человек в кипе, неизвестно как державшейся на его лысой голове.
Коротышка проворно спустился в сад. Небрежно запахнутый халат открывал при ходьбе толстые босые ноги в кожаных шлепанцах.
Гости и хозяин сели на скамейку у водоема. Между Баяном и мытником завязался разговор на языке, действительно напоминавшем печенежскую речь, но, сколько Недвига ни вслушивалась, стараясь вникнуть в смысл разговора, не поняла ни слова и оставила попытки узнать, о чем они говорили. Впрочем, она вовсе не скучала, наблюдая за необычными рыбками, плавающими в водоеме, и ползающими улитками, чистящими зеленоватые камни, выступавшие из воды.
Недвига не замечала быстрых взглядов мужчин, изредка бросаемых на нее, иначе поняла бы, что является единственной темой разговора. Все же она насторожилась, когда хозяин резко поднялся и, запахнув разошедшиеся полы халата, проследовал в дом, – и с беспокойством посмотрела на Баяна, казавшегося чем-то недовольным.
Он же, заметив взгляд, ласково обнял ее за плечи, притянул к себе. Горячие губы обхватили ее рот. Женщина притихла, обмякла, прижалась к его твердой груди, ощущая на спине блуждающие теплые руки. Но едва Недвига со страстью отдалась во власть жаркого поцелуя, на террасе появились мытник и Заккай. Баян тут же оттолкнул ее от себя и поднялся со скамьи.
Приняв от мытника мешочек с позванивающими монетами, Баян засунул его за кожаный пояс и стремительно вышел на улицу, захлопнув за собой дверь.
«Да он продал меня!» – догадалась Недвига. Слезы бессилия навернулись на глаза. Она ведь уверовала в бескорыстную защиту, забыв о коварстве печенегов. Она поверила в добрые помыслы мужчины! А он с удовольствием получил ранее недоступное и избавился от нее, извлекши при этом немалую для себя выгоду.
Из-за горечи и жгучей обиды Недвига уже запамятовала, что совсем недавно благодаря Баяну избежала смерти. Она готова была рвать и метать и яростно топать ногами, но сдержалась, боясь навлечь на себя гнев нового хозяина.
Глава четвертая
Стан кочевников пришел в движение ближе к вечеру. Мужчины и женщины, очнувшиеся после ночи безумств, хмуро посматривали друг на друга, в полусонном и от этого в дурном настроении принимаясь за обычные ежедневные дела.
