Рог обладает слишком большим могуществом...
«Но это как раз то, что нам нужно, чтобы ниспровергнуть зло Неблагословенного двора. Неужели ты не видишь?»
Он порабощает того, кто им владеет...
«Но я не собираюсь оставлять его у себя. Я только воспользуюсь им один раз. Всего один».
Но она знала, что это была ложь. Зачем отказываться от могущества, которое дает ей Рог? Зачем отдавать его в чужие руки? Будет лучше, если он останется у нее. И она сама будет решать, за кем посылать Охотников, а за кем нет.
Что ты им прикажешь? — спрашивал голос памяти. — Убивать всех, кто будет с тобой не согласен?
«Я не стану так поступать. Я буду бороться со злом».
Он порабощает того, кто им владеет...
«Но что же мне тогда делать?» Но на этот вопрос в ее памяти ответа не было.
Кони Охотников встревожились, словно почувствовав ее нерешительность. Гир Младший заерзал на троне, ненависть к ней за убийство брата и поражение, которое она нанесла им, начинала пересиливать страх. Разве не командовал прежде Охотниками его брат? Разве не подчинятся теперь они тому, кто знает, что делать, а не этому трясущемуся от ужаса Джеку?
Джеки чувствовала перемену. Рог словно шептал ей о силе, которую она может обрести. Неистовые Охотники требовали ответа, зачем их собрали. Голос Керевана, звучавший в ее памяти, говорил, что она обречена. Гир Младший был готов завладеть Рогом, как только что завладел троном своего брата, и с удовольствием, с которым ничто не могло сравниться, раздавить Джека, как козявку.
«Я не знаю, что делать», — призналась себе Джеки.
Приказывай, — требовали глаза Охотников.
Я то могущество, которым ты можешь обладать, — говорил ей Рог.
Воспользоваться им было равносильно смерти. Но если Рог перейдет к Гиру Младшему, он все равно ее убьет. Не было никакого иного пути. Но вдруг она засмеялась. Не было пути? Неправда! Был только один путь, которым она могла пойти, и теперь она это знала. Джеки выпрямилась и расправила плечи, освобождаясь от своей неуверенности. Она встретилась взглядом с бездонными глазами предводителя, но не моргнула.
— Спешься, — сказала она. — И подойди ко мне.
Гир Младший снова застыл на своем троне. Джеки перестала быть козявкой, дрожавшей от неуверенности и страха, она вновь обрела достоинство.
Внутри нее голос Рога торжествовал.
Ты не раскаешься в той силе, которую я дам тебе, — говорил он.
Но Джеки только улыбалась. Она наблюдала, как предводитель неохотно спешился и направился к ней. Когда он был всего в нескольких шагах, Джеки протянула ему Рог.
— Возьми его, — сказала она. Отчужденность в глазах Охотника сменилась растерянностью.
— Взять его? — медленно переспросил он, не поднимая руки.
Джеки кивнула:
— Рог использовали, чтобы командовать вами, так возьми его, и будьте сами себе хозяевами.
Теперь его глаза внимательно изучали ее.
— Какую же сделку ты предлагаешь?
— Никакой сделки. Пожалуйста, просто возьми его.
Охотник медленно кивнул:
— Ты понимаешь, что делаешь? Джеки облизала губы:
— Да.
— Холмы и Луна, — прошептал Охотник. — Кто бы мог подумать, что этот день придет. — Он с благоговением взял Рог у нее из рук.
— НЕТ! — зарычал Гир Младший. — ТЫ НЕ ДОЛЖНА!
— О Джеки! — воскликнула Кейт. — Что ты делаешь?
Лица у всех были напряжены, кроме Эйлиана. Он понимающе улыбался.
— Долгие годы, которым уже потерян счет, мы откликались на зов Рога, — сказал Охотник. — Нами повелевал волшебный народ и смертные. Те и другие приказывали нам убивать снова и снова. Шпионить, хватать их врагов и наблюдать за мучениями наших жертв. И никто не отказывался еще добровольно от того могущества, которое дает Рог. — Охотник преклонил перед Джеки колено. — Спасибо за то, что освободила нас, госпожа. — Затем он встал, швырнул Рог на каменный пол и раздавил.
В пещере поднялся ветер. Когда все увидели, что Рога больше нет, подданные великана вышли наконец из оцепенения. Но теперь им некуда было бежать. У каждого выхода стояло по единорогу, с грозным Охотником на спине.
— Уходи отсюда, — обратился к Джеки предводитель. — Забирай своих друзей и уходи. Сейчас здесь начнется битва между моими братьями и теми, кто правил в этой Крепости, и вам не следует этого видеть.
Джеки кивнула.
— Но... но ведь вы теперь действительно свободны?
Охотник улыбнулся. Отчужденность на мгновение исчезла из его глаз. И Джеки увидела в них доброту. Но мгновение прошло.
— Мы и вправду свободны, — произнес он. — Это наша воля. А теперь иди, Джеки Роуван, мы вечно будем тебе благодарны. И никогда не забудем твоего дара.
Он дотронулся до плеча Джеки и подвел к выходу, друзья последовали за ней. Кейт взяла ее за руку.
— Я так тобой горжусь, — шепнула она, поняв наконец, что сделала Джеки.
Аркан нес на руках бесчувственное тело дочери лэрда. Модди Гилл шла между Эйлианом и Финном. Они вышли, и тяжелые двери с грохотом закрылись за ними.
Ночь уже давно опустилась на землю, темная и таинственная; воздух, казалось, никогда еще не был таким чистым.
— Что мы теперь будем делать? — спросила Кейт, думая о перспективе добираться до дому пешком.
— Теперь я всех вас доставлю домой, — отозвался голос из тени.
Джеки обернулась и увидела Керевана, стоявшего прислонившись к стволу дерева.
— Ты знал все наперед? — спросила она. Он покачал головой:
— Вовсе нет. Ты сделала то, чего никто из нас не ожидал, Джеки Роуван. Я нашел эту машину в ущелье и с помощью пары-тройки заклинаний немного ее подлатал. Правда, езда вряд ли будет очень комфортной, но это все же лучше, чем идти пешком.
— Юдифь! — воскликнула Кейт. — Ты спас Юдифь!
— Ее самую, — ответил Кереван.
— А ты говорил, что твое волшебство — это только фокусы, — сказала Джеки, когда они спускались с горы к тому месту, где их ждала машина.
Кереван посмотрел на нее и подмигнул.
— Я солгал, — признался он.
Глава 22
Они собрались в комнате Башни гругаша, выходившей окнами на Виндзорский парк, который в Волшебном мире назывался Лирг Грин. Таинственное помещение с призрачной мебелью превратилось в уютную кухню, где для каждого нашелся стул. Вруик снял последнее заклятие с Модди Гилл, и она превратилась в миловидную женщину, и теперь сидела в уголке, беседуя с Арканом, который, казалось, был чрезвычайно увлечен разговором. Кереван стоял в непринужденной позе, прислонившись к дверному косяку.
Гругаш совсем переменился. Вместо черного облачения на нем теперь были штаны и рубашка, переливавшиеся разными оттенками коричневого и зеленого. И он улыбался. С ними не было только Лораны: ее отвезли ко двору отца, где поручили заботам лучших лекарей.
— Я должен кое-что отдать тебе, Джеки, — сказал Вруик.
Он протянул ей бумаги, подтверждавшие собственность на дом. То есть на Башню. Там черным по белому было написано ее имя, Жаклин Элизабет Роуван. Новая владелица дома.
— Я же говорила, что мне ничего не нужно, — сказала она.
— Кто-то должен жить в Башне гругаша, а лучшего кандидата, чем Джек Благословенного двора, просто не может быть.
— Куда ты уходишь? — спросила она.
— Я должен выполнить условия сделки с Кереваном, — ответил он.
Кереван усмехнулся, когда Джеки повернулась к нему, и игриво дернул ее за прядь волос, свисавшую на лоб.
— Да, да, — сказал он. — Ведь я тоже Джек, хотя эти дни для меня давно миновали. Джек Гузбери*[4] звали меня тогда, а ведь я и вправду диковат?
— Даже слишком, — ответил Вруик насмешливо.
— Я бы хотела узнать почему, — сказала Джеки. Вруик вздохнул:
— Что «почему»?
— Почему ты не мог просто рассказать нам обо всем? Почему был таким недружелюбным? Почему не помог?
Вруик выглядел смущенным. Он взглянул на Керевана, но не нашел у него поддержки. Все, кто был в комнате, за исключением Модди Гилл, вопросительно смотрели на него. Вруик снова вздохнул и пододвинул стул поближе к подоконнику.
— Я не доверял тебе, — ответил он. — Все было слишком гладко — Джек, появившийся из ниоткуда и предложивший помощь. Кейт Щелкунчик рядом с ним. Я думал, что это еще одна попытка Воинства выманить меня из Башни. Они знали мои слабости гораздо лучше, чем собственный народ.
— Всегда суешь нос не в свое дело, — сказал Кереван.
— Всегда хочу помочь тем, кто в беде, — поправил его Вруик.
Кереван пожал плечами:
— Это то же самое, просто другими словами.
— Я хотел верить тебе, Джеки, — продолжил Вруик. — Правда. Но риск был слишком велик. Если бы речь шла только обо мне, я не задумался бы ни на секунду. Но на карту была поставлена судьба Кинроувана.
— И теперь ты хочешь оставить меня со всем этим? — спросила она, указывая на дом.
Вруик кивнул.
— Но ведь приближается Самхейн, и Кинроувану необходим гругаш.
