«Надо чаще не спать по ночам», — думаю я.
Теперь профи уже не кажутся мне просто убийцами. У каждого своя судьба. Многих заставили пойти на Игры, Марвел пошел от безысходности, Мирта от большой любви и огромной глупости… И все они такие же обычные люди, как я или как Китнисс, просто их воспитывали по-другому. Нам с детства рассказывают про уголь, а их с детства учат убивать… и это вовсе не их вина, что они такие.
Не знаю, зачем я об этом думаю. Теперь мне будет сложнее сохранять к ним хладнокровие. Но я все равно сделаю все, что понадобится, потому что мной движет лишь одна задача. Правда эта «задача» сейчас бегает по лесу и, скорее всего, меня ненавидит, но это не имеет никакого значения. Китнисс ничем мне не обязана.
В лесу стало удивительно тихо. Птички уже не пели, только деревья шелестели своими листьями, и почти затухший костер тихонько потрескивал. Несмотря на то, что я в спальном мешке, руки и ноги замерзли так, что пальцы онемели, а околевший нос уже почти не чувствовался.
Холод долго не позволяет мне заснуть, но усталость побеждает, и я все-таки проваливаюсь в тревожный сон. В этот раз он тоже очень яркий, но не совсем приятный.
Мне снится, что я сижу в своей комнате, когда с первого этажа слышится крик и шум. Бегу к лестнице и вижу, что весь этаж в огне. Языки пламени лижут потолок, посуда падает со столов и шкафов. Начинаю звать родителей и братьев, но никого нет. Уже собираюсь убежать к себе в комнату, чтобы пролезть на чердак, когда вижу у другой стены девушку, она машет руками и кричит. Приглядываюсь и понимаю, что это…
— Эвелин! — ору я ей.
Она оборачивается и, к моему удивлению, отвечает мне:
— Что ты спишь?! Ну же, Пит!!! Ты должен убежать! — она истерично громко кричит, а мое сердце колотится, словно бешеное.
— Эвелин, разбей окно! Выходи из дома! — кричу ей, но она меня не слышит.
— Пит, ну пожалуйста! Беги! Беги!
Не знаю, как поступить, но все же бросаюсь на лестницу, чтобы вытащить ее. Преодолевая огонь, дохожу до Эвелин, но когда протягиваю руку, чтобы вытащить ее, она исчезает. Бегаю по комнате, но там уже никого нет. В голове мелькает мысль: «Она сгорела. Умерла из-за тебя. Ты не смог ее спасти».
Падаю на колени и бью кулаками по полу и в этот момент просыпаюсь.
Ужасный сон не выходит из головы, от него мне даже становится жарко в моем спальном мешке. Моргаю еще несколько раз, чтобы согнать с глаз пелену, но она никуда не девается. Да и ощущение пожара тоже остается, потому что в реальности невыносимо жарко. Смотрю вглубь леса и не верю своим глазам. Вдалеке от места, где мы спим, в самом деле начался пожар. Он сплошной стеной несется на нас с огромной скоростью.
========== Глава 17. Пожар ==========
В мгновение выскакиваю из своего спального мешка и, не успев даже задуматься, ору во весь голос:
— Проснитесь! Быстрее!
Профи просыпаются, и им нужно еще несколько секунд, чтобы понять, что вообще происходит.
В голове сразу же проскальзывает: «Черт возьми! Я мог избавиться от них всех! Зачем я это сделал?!». Да, отец сказал, что Игры не должны меня изменить, и я поступил так, как поступал всегда. Но сейчас это было очень некстати. У меня есть цель, она настолько важна, что смерть кучки убийц можно было и пережить, тем более жить осталось не так долго. На Играх нужно думать иначе, но я ведь обещал отцу! В любом случае уже слишком поздно что-то менять или винить себя, потому что сборы длятся пару секунд, и мы уже несемся подальше от пожара, теряя на ходу часть припасов.
Мы бежим в другую сторону от насечек на деревьях, по которым можно было ориентироваться, поэтому у меня еще будет шанс угробить побольше профи. По крайней мере, я на это надеюсь, иначе так и помру, считая себя последним идиотом.
Оглядываюсь и вижу, что огонь от нас достаточно далеко. Правда, он несется со скоростью поезда, а мы, еще заспанные и не понявшие до конца, что творится, плетемся, как сонные мухи. Кто-то постоянно спотыкается, Диадема все время визжит. Бегу сразу за Катоном с Миртой и стараюсь смотреть под ноги.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Такой огонь невозможно разжечь человеку, это дело рук распорядителей. Только вот зачем им пытаться перебить профи? Это что-то новенькое, ведь их обычно берегут для финала. Вспоминаю прошлые Игры. Обычно распорядители вмешиваются в ход событий со своими катаклизмами или переродками, когда пытаются стравить трибутов или же добавить эпичности финалу. До него еще долго, так что, возможно, мы все разбрелись слишком далеко друг от друга, поэтому сейчас нас соберут в кучу, и для профи представится возможность освежить свое оружие чужой невинной кровью. И на чьей она будет совести? Не хочу даже думать.
Хоть огненная стена и остается вдалеке, в нас летят ошметки горящих листьев, зола и пепел. Все это пачкается и прожигает в одежде маленькие дырочки. Дышать практически невозможно из-за тяжелого удушливого воздуха, а мы, в добавок к этому, еще и несемся по пересеченной местности с максимальной скоростью. Лес постепенно заканчивается, а ему на смену приходят огромные камни. Чтобы не карабкаться по ним, Катон решает свернуть. Бегу за ним, хоть это и рискованно, потому что в любой момент огонь может нас настичь.
Опять начинаем бежать по земле, устеленной иголками, только теперь под ними земля влажная. Наверное, мы близко к какому-то другому водоему. Возможно, за теми камнями есть река или второе озеро.
Опять оборачиваюсь и не верю своим глазам. Огонь, который несся на нас с огромной скоростью, отступает, а языки пламени становятся гораздо ниже, едва мне по пояс. Отсюда точнее не определить. Неужели распорядители одумались и затушили кострище? Или, может, они собирались прикончить кого-то другого. Возможно, этот огонь был создан для другого трибута, а мы просто оказались не в то время и не в том месте. Почему бы тогда просто не натравить на него медведя-людоеда, или «случайно» уронить ему на голову огромный булыжник? Ну, конечно же, это ведь совсем не захватывающе, а вот устроить пожар — это в их стиле. Тем более, когда по арене бродит Огненная Китнисс.
Черт! Китнисс! У меня потеют ладони, сердцебиение учащается. Вот для кого весь этот цирк!
— Пушка стреляла? — просто кричу я, в надежде, что хоть кто-нибудь ответит.
— Нет, вроде, — отвечает Мирта.
Останавливаюсь и опираюсь ладонями о колени. Бежать больше нет сил, поэтому стараюсь восстановить дыхание.
— Чего ты встал? Вдруг они опять его разожгут! — Катон тоже приостанавливается и глубоко дышит.
— Не разожгут уже, — Линда валится на землю около меня. — Если бы хотели, нас бы уже тут зажарили.
— Нас бы и так зажарили, если бы я не проснулся, — хотя я уже и сам не рад этому.
— Ага. Спасибо кстати, — выдавливает Катон.
— Да, спасибо, женишок, — Диадема сидит на камне и потирает ногу. — Я даже сказала бы, что я у тебя в долгу, не будь мы здесь.
— Я не пойму, зачем они устроили пожар? — спрашивает Марвел.
— Ну, например, чтобы убить нас! — усмехается Катон.
— И зачем им убивать единственных бойцов на арене? — не успокаивается он. — Здесь что-то другое… Они хотели, чтобы мы сменили направление или преградили дорогу кому-то другому. А теперь мы на месте, вот они и затушили свои печки.
— И что ты этим хочешь сказать? — спрашивает Линда.
— Возможно, они не пытались нас убить, а помогли.
Вот же умный засранец! Ну надо же Марвелу включить мозг и дойти до этого. Его аналитическое мышление уже которой раз путает мне все карты. Молюсь, чтобы остальные подняли идею на смех, но по прищуру Мирты понимаю, что она уже понимает, что к чему.
— Ну да, — смеется Катон и поднимает голову к небу, — спасибо за помощь, ребят! Но дальше мы как-нибудь сами.
— Да ты что, не понимаешь?! — взрывается Марвел. — Они это устроили, чтобы мы оказались тут! А теперь скажи, зачем им это нужно? — Катон молчит. — Ну, подумай же! Где-то по близости трибут или даже несколько трибутов!
