заветренным пергаментным пальцем перед собой. Странно знакомые буквы. Валя знала их по прабабушкиным записям.
В глазах-бельмах проступила золотистая радужка. Покойница сфокусировала на Вале взгляд и изобразила что-то вроде улыбки синеватым ртом. Еще один страшный кукольный шаг вперед.
— Хорошо, что можно не размыкать губ, — прошелестела покойница, — мой язык и глотка зашиты где-то в груди… А в голове — какая-то тряпка лежит. С синим цветочным узором. Знаешь, потом все не по порядку назад кладут. А иногда вообще не кладут…
— Знаю, — отозвалась Валя, — кто ты? Почему ты здесь выглядишь как труп? Моя покойная прабабушка выглядит не так…
— У меня не получилось бросить тело, — пожала плечами покойница. Точнее странно дернулась, пытаясь подражать тому, как люди пожимают плечами, — я там уже давно лежу…
Валя открыла рот в ужасе. Беззвучно — здесь по-другому не бывает.
— У него не удался ритуал, — безразлично продолжала Невеста, — сначала раны все время болели. А потом просто стало очень холодно. И скучно. А потом он отдал мне пчелу… Не знаю почему. Но раны опять болят.
Мертвая потянула платье за ворот. Гнилые швы разъехались, оголяя помимо грубого шва-косички в центре тела, рунический узор из резаных ран. Один в один — как на трупе старухи с можжевелового алтаря.
— Я уже вошла в силу, — продолжала мертвая, — восемь дней из девяти прошли. Он нашел меня на девятый. Я совсем чуть-чуть не успела спастись. Сила во мне осталась. Я созидатель. А он уничтожитель. Наверно поэтому мне и не выйти из тела…
— Кто он? — перебила Валя, — Андрей?
Мертвая поморщилась.
— Я не могу вспомнить. Андрей… А… Помню сначала он ударил меня куда-то вниз живота. Коротким извитым лезвием. И я остолбенела. А потом можжевельник. Многие удары ножом. Боль и холод. И сны. О небе, сворачивающимся в спираль.
Валю прошиб холодный пот. Даже на этом беспросветном морозе. Она почувствовала приближение запаха. Странно знакомого. Отзывающегося в сердце болезненной теплотой. И запах металла клинка она тоже ощутила.
Он как в замедленной съемке приближался. Целился куда-то вниз живота.
Валя нащупала на шее одну из многих красных ягод и раздавила ее в пальцах.
Терпкий запах выбросил ее. Далеко. В темную ночь на городском кладбище. К лаю и волчьему вою.
За несколько мгновений до того, как на нее обрушат удар короткого кривого клинка.
Глава 36. Плюс один
Запах предвосхитивший удар стал маяком во тьме. Подарил спасительные мгновенья. Валя повернулась полубоком и отступила на шаг. Лезвие рассекло ткань и горячо царапнуло по коже.
Теплое и пушистое тело метнулось между ней и кривым клинком.
Валя только успела увидеть, как что-то исчерна-бордовое растеклось по светло-серой шерсти. Как терпкая смола из разруба на шершавом стволе. Кто этот раненый зверь? Семенов? Ольга? Юрий?
Подступили горечь и отчаяние. Валя вытянула руку вперед и очертила круг. Тот, кто секунду назад размахивал клинком, удалялся. Он был скрыт от ее взора. Но продолжал источать знакомый запах. Так что она заключила источник в купол. Вслепую.
Дальше она собиралась изобразить половинчатую стрелу. Атакующий знак. Лишь на секунду в сознании мелькнуло: “А что если это все-таки Андрей?”
— Нет, — тихо ответила она себе вслух, — это не его запах.
Стрела налилась ярко зеленым пламенем и ударила в центр очерченного круга. В медленно схлопывающийся зазор. Затем купол полностью закрылся. Валя заперла нападавшего. Существо в круге закричало. Как придавленная птица. А затем в центре купола сверкнуло, это был взрыв. Языки зеленого пламени облизывали непроницаемый шар изнутри. С секундной задержкой раздался гром. Только не с небес, а из купола-ловушки.
И все затихло.
Три волка валялись в ряд на земле. Как матрешки. Огромный, просто большой и почти нормального размера. Семенов, конечно, был огромным. Он тяжело и часто дышал. Светлый живот пузырем выкатывался из-под ребер, затем прилипал к самому позвоночнику. Волк нормального размера поднимал остренькую мордочку и все пытался сесть. Это была Ольга.
А третий… Юра. Он лежал между ними, и ничто в нем не выдавало жизни. Серая шерсть на боку потемнела и склеилась бордовыми колтунами. Кривой кинжал торчал из под застывших ребер рукоятью в небо. Между декоративными зубцами на кончике рукояти зиял провал. Как будто там предполагался камень или другая дополнительная деталь. Но место пустовало.
Валя прикусила бледные губы. От слабости ее тошнило. Существо догорало зеленым пламенем в созданном ею куполе. Ей было все равно.
Юра. Она потянулась к нему. Жизнь утекала медленно. Его связи со Старшим Стражем она не почувствовала. Успеть бы ухватить Юрия за эту гаснущую энергетическую нить.
Слабость и тошнота усилились. Неразумно. Но Вале было плевать.
“Люблю”, — озарило Валю. Вроде бы она знала об этом раньше. Что любит. Как само собой. А теперь ухнула в эту болезненную любовь, и выпала под серое небо. Из самого его центра. Сворачивающегося в вечную спираль.
Здесь волк еще дышал, и темная кровь выходила медленными толчками из разрезанного бока.
— Юра, — позвала Валя не размыкая губ, и зверь устало открыл прозрачно-голубой глаз.
Валя опустилась на колени и дотронулась до его горячего живота.
— Ты можешь не суметь вернуться, — строго сообщила прабабушка Гелла, не размыкая губ. Она стояла напротив. Юрий в зверином обличье лежал между ними. Встретившись с правнучкой взглядом, Гелла смягчилась.
— Книгу принесла? — спросил другой голос откуда-то сбоку.
Мертвая темноволосая девушка с золотистыми глазами, в рваном свадебном платье сидела на коленях рядом с Валей. Прабабушка Гелла также опустилась на колени.
Две покойницы в белых платьях. И Валя, в темных джинсах и куртке. Они сели вокруг зверя, образовав треугольник. Валя достала из внутреннего кармана куртки книгу.
Гелла забрала томик из Валиных рук.
— Кто это? — кивнула Валя на мертвую в свадебном кружеве.
— Сестренка твоя, — просто ответила Гелла, — наследница. Я не спасла.
— Она с папой в один день умерла, — вспомнила Валя.
Гелла промолчала.
Она раскрыла книжку примерно посередине и положила на тело зверя.
Три женщины взялись за руки. Две мертвые и одна живая.
— Ничто не дается просто так, — тихо произнесла Гелла, — прожитые твоим избранником годы сверх сегодняшнего дня надо будет у кого-то забрать.
Валя кивнула. Но уже медленнее. Гелла продолжала монотонно говорить.
— Его связь со Старшим истончена. Ее почти нет. Я отвяжу его от той ветви. И привяжу к нашей родовой. Тебе нельзя будет от него отказаться. Что бы ни произошло между вами, он останется частью семьи.
Валя снова кивнула. Через мгновенье голос Геллы зазвучал вновь.
— Я как-то привязала Стража. Это больно и тяжело.
