Я взглянула на свой сотовый. Если бы я только могла сделать звонок, попросить о помощи…
Нет, они не смогут добраться сюда вовремя. Позвоню Джону Фостеру, он прикажет своему джинну вытащить меня отсюда. Это уже что-то…
Я приняла решение и потянулась за трубкой. Чез резко крутанул руль влево и толкнул меня к двери. Телефон звякнул о стекло и упал куда-то за пассажирское сиденье. Черт. Я выдала себя. Теперь слишком поздно…
Я вызвала ветер.
То же самое сделал и Чез.
Машину бросило на обочину от резкого удара двух порывов ветра со скоростью восемьдесят километров в час. Она начала вертеться как пушинка, загребая гравий и переворачиваясь. Я едва не потеряла контроль над могучим, словно товарный поезд, реактивным потоком, который пыталась направить в нужную сторону. Носящиеся в воздухе камни колотили по стеклам с грохотом барабанного боя. Что-то тяжелое било по кузову, заставляя его сотрясаться. Стекло с моей стороны начало покрываться паутиной трещин. Я поднажала, так как Чез попытался схватить меня. «Кадиллак» перевернулся набок и покатился кубарем по дороге.
Окно с шумом разбилось, не выдержав давления воздуха, я взвизгнула и нанесла по машине еще один удар, пытаясь перевернуть машину обратно на колеса. Не обращая внимания на осколки разбитого стекла, я ужом протиснулась через окно и выпала на горячий придорожный песок. «Кадиллак» все еще находился в движении. Порывы ветра швыряли его из стороны в сторону, и я сжалась в комок, когда он пронесся надо мной. Еще один удар ветра по машине, со скоростью больше ста пятидесяти километров в час, и она взмыла в небо, крутясь в воздухе, будто я выстрелила по ней из корабельного орудия. Она пролетела по воздуху около восьмисот метров, прежде чем грохнуться колесами на какой-то кактус.
Я угомонила ветер, ощущая в себе какую-то перемену. Чувство онемения в правой ноге. Я оглянулась по сторонам и обнаружила кусок блестящего металла, вонзившийся в мое бедро. Кусок острый, как нож. Началось головокружение, я побледнела, прерывисто дыша.
В этот момент я обнаружила, что все только начинается.
На значительном расстоянии от меня происходило что-то ужасное. Слышался нарастающий рев ужасающей мощи, вырвавшийся из-под контроля. Кто-то из нас, возможно, мы оба, был причиной этого. Я потянулась за ветром, но не смогла его обуздать. Он был скользкий как стекло, несся со страшной силой в своей слепой ярости.
Над горизонтом возникло грязное пятно. Зловещая клубящаяся завеса.
Волна коричневого цвета, медленно переходящего в черный. Она нарастала, как цунами. Птицы в безумстве пытались спастись от нее, свернув к югу, но я видела, что волна накрыла и их. Я слышала истории о черных валах, приходящих из зоны пыльных бурь, но сама никогда их не видела. Они были неконтролируемыми, ужасающими и внушающими почтение творениями природы. Словно море тьмы, заслоняющее солнце, горизонтальное торнадо, смертельное в своем неистовстве. Черные валы поднимали в воздух все, что попадалось на пути – кактусы, перекати-поле, изгороди, куски колючей проволоки и изодранные останки животных.
Теперь один из них приближался ко мне.
Я вскрикнула и попыталась снова овладеть им, но он был слишком огромен, и в размерах, и по своей силе. Только джинн, вероятно, мог совладать с ним.
Думай. Бежать времени не было. Вал почти надо мной. Останься я там, где была, он бы содрал с меня живьем кожу, освежевал до смерти, так сказать. Стена из ветра внутри этой штуки имела скорость что-то около двухсот пятидесяти километров в час, может, больше.
Я сделала только то, о чем успела подумать. А именно сотворила подушку из твердого воздуха над собой, сцепила молекулы между собой и, запечатав себя в этом пузыре, начала молиться.
Черный вал ревел, несясь над асфальтом шоссе. Он вырвал дерево из земли, расщепив его на кусочки, словно зубочистку, и бросил в непроницаемую тьму. Сверкали голубоватые молнии, статическое электричество поражало все, что могло притянуть его разряд, всякий раз, зловеще вспыхивающий на кромке этой ужасной черной волны. Горящие синеватые линии пронизывали воздух над телефонными линиями. Неистово хлопающий крыльями ястреб исчез в комке перьев, проглоченный черной стеной. Солнце скрылось за черным штормовым фронтом, и я закрыла глаза.
Наконец пришел отдаленный грохот этого беснующегося кошмара. Внутри моего твердого пузыря звучал один сплошной нечеловеческий вопль, похожий на звук корежившегося металла. Я боялась открыть глаза, но догадывалась, что песок вокруг исчез, прибитый к плотно утрамбованной поверхности земли.
Пожалуйста, боже мой…
Я ощутила на лице острые иголки горячего песка. Статическое электричество пропитало воздух. Я слышала треск разрядов повсюду. Я делала усилия, цепляясь за сферу, защищавшую меня, но завывающий монстр снаружи был силен, невероятно силен… Я не могла его сдержать. Не могла… давление черного вала продавливало мой воздушный пузырь – единственную преграду между мной и смертью.
Я вся сжалась и прерывисто дышала, стараясь не поддаться желанию завыть вместе с этим безумным шквалом снаружи. Рискнув на секунду взглянуть вверх, я с ужасом заметила черную змею острого как бритва электрического провода, проносящегося в сантиметрах от моего лица.
Еще один порыв раскаленного песка прорвался через мою защиту, огнем плеснув на мои колени. Я попыталась запечатать сферу заново, но воздух стал свободно выходить наружу. Молекулы неподконтрольно кувыркались вокруг. Повсюду то и дело вспыхивали искры.
А потом мой щит ослаб, и я оказалась в огне.
Это продолжалось несколько секунд, но боль оказалась настолько сильной, что дезориентировала меня в пространстве. Дышать было невозможно – внутренний инстинкт не позволял мне открывать глаза и рот. Песок быстро похоронил меня, что в некотором роде было блаженством для ободранной кожи.
Давление ветра снизилось сначала до резких толчков, потом до умеренных порывов, потом до легкого бриза.
А потом наступила тишина.
Черный вал пошел дальше, миновав меня.
Мои легкие горели. Я сгребла песок в сторону и выползла, села. Осторожно вдохнула и закашлялась, почувствовав вкус озона во рту.
Было неестественно тихо. Кругом ничего, кроме носящейся в воздухе мелкой, словно тальк, пыли. Вокруг первобытный ландшафт. Никаких следов асфальтового полотна дороги, местами протертого до гравия.
Я перекатилась на спину и выдернула кусок металла из бедра. Мир закружился перед глазами и потемнел. Почувствовав фонтаном хлынувшую кровь, я стянула блузку, приложив ее к своей ране. Я ухитрилась встать на ноги и заковыляла, выискивая «кадиллак».
