— О чем ты собираешься ее спросить? — Она привстала. — Слушай, Нора…
Я покачала головой, угадывая мысли Ви. — Это не начало долговечных отношений, поверь мне. Я верю тебе, а не Марси. Это будет последнее сообщение, которое я ей отошлю. Я собираюсь сказать ей хорошая попытка по поводу ее неправдоподобных выдумок.
Выражение лица Ви стало не таким напряженным. Она мудро кивнула. — Скажи ей, детка. Скажи этой плутовке, что ее ложь бесполезна, пока я прикрываю тебя.
Я напечатала сообщение и нажала кнопку «Отправить».
ВЕЗДЕ ИСКАЛА. НИКАКОГО ОЖЕРЕЛЬЯ. УПС.
Меньше, чем через минуту, от нее пришел ответ.
ИЩИ ВНИМАТЕЛЬНЕЕ.
— Веселая как никогда, — прошептала я.
— Вот что я думаю, — сказала Ви. — Отношения твоей мамы и Мурчика Хэнки, может быть, не очень плохая идея. Если это даст тебе преимущество над Марси, я даже скажу, пускай себе встречаются на здоровье.
Я хитро посмотрела на нее. — Кто бы сомневался.
— Эй, я ничего такого не имею ввиду. Ты же знаешь, что во мне нет ни капли зла.
— Если не считать восьмидесяти процентов жидкости, из которой состоит твое тело.
Ви расплылась в улыбке. — Я уже говорила, как хорошо, что ты вернулась?
Глава 14
После ланча я поехала домой. Едва я припарковала Фольксваген на цементной плите рядом с подъездной дорожкой, как мама в буквальном смысле влетела на нее на своем Таурусе. Когда я уходила, она была дома, и теперь у меня закрались подозрения, что она ускользала на ланч с Хэнком. С той самой минуты, как я вышла из Энзо, с лица не сползала улыбка, но теперь настроение резко испортилось.
Мама заехала в гараж и затем вышла мне навстречу.
— Как прошел обед с Ви?
— По-старому, мам, по-старому. А как у тебя? Страстное свидание за ланчем? — невинно поинтересовалась я.
— Скорее, по работе. — Она испустила страдальческий вздох. — Хьюго просил меня поехать в Бостон на этой неделе.
Моя мама работает на Хьюго Ринальди, владельца аукционной компании с одноименным названием. Хьюго проводит аукционы недвижимости класса «люкс», а в обязанности моей мамы входит контроль за ходом аукциона, что невозможно сделать на расстоянии. Она постоянно переезжает с места на место, оставляя меня дома одну, и мы обе знаем, что это неидеальная ситуация. Она не редко подумывала об увольнении, но вопрос всегда упирался в деньги. Хьюго платил ей больше — немного больше, — чем она могла бы зарабатывать по меркам Колдуотера. Если она уйдет с этой работы, придется пойти на некоторые жертвы, и в первую очередь продать наш фермерский дом. Так как все мои воспоминания, связанные с отцом, были заключены в этом доме, можно сказать, что я питала к нему нежные чувства.
— Я ему отказала, — продолжала мама. — Я сказала ему, что собираюсь найти работу, которая не будет требовать моих отлучек из дома.
— Ты сказала ему что? — Мое удивление быстро прошло, и я почувствовала тревогу, прокравшуюся в мой голос. — Ты увольняешься? Ты нашла новую работу? Это значит, что нам придется переехать? — Я не могла поверить, что она приняла это решение без меня. В прошлом мы всегда сходились в одном: о переезде не было и речи.
— Хьюго сказал, что подумает, чем он может мне помочь в плане работы здесь, но не обнадеживал. Его секретарша работает на него в течение многих лет и хорошо справляется. Он не собирается увольнять ее только для того, чтобы осчастливить меня.
Я ошеломленно уставилась на дом. От мысли о другой семье, живущей внутри его стен, желудок скрутило. Что, если они его перестроят? Что, если они распотрошат кабинет моего отца и выдерут полы вишневого дерева, которые мы клали все вместе? А как насчет его книжных полок? Они конечно не совсем ровные, но они были нашим первым настоящим опытом деревообработки. У них был характер!
— Я пока не думала о продаже, — сказала мама. — Будь что будет. Кто знает? Может быть, Хьюго решит, что ему нужны две секретарши. Чему быть, того не миновать.
Я повернулась к ней.
— Не потому ли ты так непринужденно рассуждаешь на тему увольнения, что рассчитываешь выйти замуж за Хэнка, и думаешь, что он будет нас содержать? — Циничное замечание вырвалось прежде, чем я смогла остановиться, и я сразу ощутила угрызения совести. Такая грубость была мне не свойственна. Но сейчас во мне говорил страх, спрятавшийся глубоко внутри меня и пересиливший все.
Мама словно окаменела. Затем она ретировалась через гараж, попутно нажав кнопку, автоматически закрывшую дверь за ее спиной.
Я немного постояла на подъездной дорожке, разрываясь между желанием немедленно пойти за ней и извиниться и растущим страхом из-за того, что она просто избежала ответа на мой вопрос.
Ничего не поделаешь. Она встречалась с Хэнком с твердым намерением выйти за него замуж. Она делала именно то, в чем обвинила ее Марси: думала о деньгах. Я знала, что с финансами у нас туго, но до сих пор мы выживали, ведь так? Я злилась на свою мать за то, что она пала так низко, и злилась на Хэнка за то, что он стал в ее жизни альтернативой мне.
Плюхнувшись назад в Фольксваген, я рванула через весь город. Я превышала скорость на пятнадцать миль, но на этот раз мне было все равно. У меня не было конкретной точки назначения, я просто стремилась увеличить расстояние между мной и мамой. Сначала Хэнк, теперь ее работа. Почему у меня было такое чувство, что она все время принимала решения, не посоветовавшись со мной?
Когда впереди замаячил выезд на шоссе, я приняла вправо и направилась к побережью. Я свернула к последнему съезду перед Дельфийским парком аттракционов и последовала за знаками, указывающими на общественные пляжи. В этой части побережья бывало гораздо меньше машин, чем на южных пляжах Мэна. Береговая линия здесь каменистая, и вечнозеленые растения виднеются только в местах, до которых не доходил прилив. Вместо туристов с пляжными полотенцами и корзинами для пикника я видела только одинокого путника и собаку, гоняющуюся за чайками.
То, что нужно. Мне хотелось некоторое время побыть одной, чтобы остыть.
Я направила Фольксваген к обочине. В зеркале заднего вида появился красный спортивный автомобиль, плавно скользящий позади меня. Я смутно помнила, что видела его на шоссе за несколько машин от меня. Водитель, вероятно, хотел в последний раз насладиться прогулкой по пляжу, прежде чем погода окончательно испортится.
Я перепрыгнула через бетонное ограждение и спустилась со скалистой набережной. Воздух был холоднее, чем в Колдуотере, и нежелающий униматься ветер бил в спину. Небо казалось скорее серым, чем голубым, и было затянуто туманом. Я оставалась вне досягаемости волн, взбираясь на камни повыше. Становилось сложнее ориентироваться, и я сконцентрировалась на том, чтобы аккуратнее ставить ноги, а не на последней ссоре с мамой.
