В слезах он прибежал в каюту Блэйка:
— Он, он… — Мальчишка пытался справиться с обидой, комком засевшей у него в горле, но это плохо получалось. — Он их всех…
Блэйк взял его за плечи и слегка встряхнул:
— Успёкойся, Майкл. Расскажи, что случилёсь?
Вытерев рукавом слезы и придя в себя, парень поведал своему другу о случившемся. Мужчина, не перебивая, выслушал рассказ, а когда он был окончен, по-отечески обнял мальчика и проговорил:
— Твёй отец прав, Майкл.
Мальчик резко отстранился от Блэйка и сжал кулаки:
— Нет, не прав! Я их поймал! Это мои крысы! И мне решать, что с ними делать!
— А если би они укусить твёю сестрю или заразить чем-тё?
Майкл внимательно посмотрел на друга:
— Как Мышильда принцессу Пирлипат?[98]
Блэйк не понял, о чем идет речь, но согласно кивнул. Мальчик задумался. Такая мысль не приходила ему в голову.
— Возможно, ты прав, друг.
— И еще. — Блэйк поднял вверх указательный палец. — Никёгда. Слишишь? Никёгда не злись на свёих родителей.
Майкл понурил голову и согласно кивнул.
Великан положил руку ему на плечо:
— У меня есть подарёк для тьебя. Не крыся.
Блэйк широко улыбнулся, обнажая белоснежные зубы, и, достав что-то из-под подушки, протянул Майклу. Юному Петтерсу хватило одного взгляда на презент, чтобы его глаза загорелись от восторга. Это был нож. Такой же, как он видел в Дакаре, только новый и в ножнах.
Глава 24. Песня надежды
Майкл сидел на рундуке[99], сложив ноги по-турецки. Прямо перед ним на досках палубы лежал подарок Блэйка. Солнце уже преодолело полуденную черту, и густая жара начала спадать, уступая место вечерней прохладе океана. Мальчик внимательно смотрел на нож. И если сейчас кто-нибудь попробовал бы прочитать его мысли, то, скорее всего, принял бы юного Петтерса за сума сшедшего. А все дело было в подарке.
Стоит ли говорить, что парень был без ума от него. Как только он впервые взял нож в руку, то почувствовал энергию и магнетизм оружия. Им хотелось любоваться, держать его в руке, колоть и резать. Иногда, и Майкл мог поклясться в этом, ему слышался его голос, голос клинка. Он звал куда-то, просил о чем-то, что-то советовал, но хозяин не мог разобрать, что именно.
Тут выяснилась еще одна странность. Если положить нож на ровную поверхность и раскрутить, то он всегда остановится острием, указывающим в одну сторону. Мальчишка перепробовал уже различные варианты, пытаясь обмануть оружие, но неизменно клинок выбирал одно и то же направление, причем оно не совпадало со сторонами света, то есть не указывало строго на юг, север, восток или запад. И вот о том, куда именно направлено острие ножа, сейчас думал Майкл.
С одной стороны, можно спросить у мистера Блэйка, это было бы вполне логично — он же подарил ему нож. Но с другой — не поднимет ли он мальчишку на смех? Нож, который указывает направление, да еще непонятно куда! Это же оружие, а не компас[100]. Погрузившись в свои размышления, он не заметил, как к нему подошел его друг:
— Здравствуй, Майкл. Ти грюстный. Чтё-то слючилось?
Парень вздрогнул от неожиданности, схватил клинок, быстро убрал в ножны и лишь потом увидел, кто его окликнул.
— Мистер Блэйк, вы меня напугали!
— Ти кёго-то боишься?
Майкл немного сконфузился:
— Нет, просто не хочу, чтобы отец увидел нож.
— Почемю?
— Он злится, когда я играю с оружием, и может его отобрать.
— Он пряв. Орюжие — этё не игрюшки.
— Но я так привязался к нему и… и… — Мальчик замялся. — Мне кажется, что нож тоже полюбил меня.
Вопреки ожиданиям Майкла Блэйк не стал смеяться над ним, даже, наоборот, стал серьезнее, чем был, и, глядя в глаза, проговорил:
— Нож — продёлжение руки воина. Единое целёе. Поэтомю рэшать тьебе.
Мальчик удивленно посмотрел на Блэйка:
— Мне? Решать, что?
— Ктё ты? Малчик, играющий в ножички, или воин с оружием в рюке?
Майкл грустно улыбнулся:
— Хорош воин. Я даже не знаю, куда показывает мой нож.
Блэйк внимательно посмотрел на Майкла, и его глаза поменяли цвет, превратившись из карих в темно-синие. Он тихо проговорил:
— Мёжет бить, он не указивает, а ведёт? Тудя, кудя надо емю. Или тьебе. Или вам обёим.
Глаза Майкла округлились от удивления, он было открыл рот, но ответить не успел. Истошно зазвонил судовой колокол, и на палубе началось движение. Матросы, следуя четким указаниям боцмана, шныряли тут и там, словно муравьи. Одни повисли на мачтах, сворачивая паруса; другие закрепляли надпалубный груз.
Увлеченный разговором с мистером Блэйком, юный Петтерс не заметил, как потемнело вокруг. И только сейчас, обратив внимание на океан, он увидел черные грозовые тучи, затянувшие весь горизонт. Команда «Странника» готовилась к шторму.
— Мистер Блэйк, что происходит?
Мужчина выпрямился во весь рост. Оценивающе посмотрел на горизонт, затем на разбивающиеся о борт корабля волны, закрыл глаза, несколько раз с шумом втянул ноздрями соленый морской воздух и тихо проговорил:
— Нам надё идти, Майкл. Бистро.
Через несколько секунд они уже ворвались в каюту Петтерсов. Отец читал книгу, не подозревая о надвигающейся опасности, а Эйша занималась рукоделием, плетя очередной браслет.
— Папа, папа! Идет шторм, самый настоящий! Как в книгах!
Блэйк совсем не разделял восторга мальчика и был взволнован.
Джордж внимательно посмотрел на мужчину:
— Все плохо?
Тот утвердительно кивнул:
— Надё
