Совершенно обезумевшими движениями вколачиваюсь в нее, так, будто прямо сейчас нам на голову свалится вся галактика. Аленка бормочет что-то сквозь стоны, шире раскрывая бедра. Мы мокрые, дикие, первобытные.
— Я хочу кончить в тебя, — произношу хрипло на поводу у животных инстинктов.
Алена ахает:
— Ста-ас!
— Я кончу, Алена, — понимая, что не добился от нее ответа, повторяю еще раз.
— Ты дикарь!
Она протяжно стонет и сгибается, скручивается в оргазме, а я ловлю каждое ее движение, впитываю в себя как губка.
— Алена… — говорю уже с рыком.
— Кончай уже… — даря мне полуулыбку, падает назад, и меня срывает.
Заполняю ее собой до пределов, отчетливо понимая, что хочу от нее еще детей. Двоих, троих. Хочу, чтобы она носила моих детей, хочу касаться ее большого живота и ловить движение крохотных пяточек внутри нее.
Падаю рядом и притягиваю ее к себе, зарываюсь носом в мокрые волосы и закрываю глаза от наслаждения:
— Как же я люблю тебя, девочка моя… люблю.
Алена кладет бедро на меня и укладывается сверху. Смотрит ведьминскими темными глазами, лукаво пробегаясь взглядом по моему телу. Улыбка расслабленная, сытая, довольная.
— Обнуление от лощеного мэра до дикого деревенского мужика прошло успешно, — хихикает как девчонка.
— Мхм, — усмехаюсь, — и кто же тебе больше по душе?
Алена неожиданно серьезнеет, протягивает руку и гладит меня по скуле, а после убивает несколькими словами, произнесенными с такой нежностью, что они рвут душу на части:
— Я люблю тебя разного, Стас.
Переворачиваю ее на спину и нависаю сверху:
— Повторим? — играю бровями.
— М-м-м, — улыбается довольно, — но на пополнение в семействе даже не надейся, у меня безопасные дни.
— Я готов остаться тут навечно и трахать до тех пор, пока твои безопасные дни не закончатся.
— Черт, — выдыхает горячим шепотом и целует.
Глава 41. Вроде бы
Алена
Так, ладно. Официальное признание: Северов меня затрахал.
По-другому я просто сказать не могу. А как иначе — ведь каждую ночь на протяжении всей этой недели, что мы провели в богом забытом городишке, Стас не переставая любил меня.
Едва Тимофей закрывал глаза, уносясь в царство Морфея, Север, как самый настоящий варвар, утягивал меня в баню. И не сказать, что я была грязной, но… он старательно делал меня таковой.
Мне бы начать сопротивляться, потому что, кажется, внизу уже все было стерто до дыр, но едва жадные руки касались моей кожи, я сходила с ума. О том, что из раза в раз Стас кончал в меня, я старалась не думать.
Вроде бы забеременнеть я не должна.
Вроде бы.
Но Стас так старательно изматывал меня снова и снова, что я даже не знаю, вдруг все-таки будут последствия у этих жарких ночей. Откровенно говоря, сейчас, собирая вещи в обратную дорогу, даже думать об этом не хочу.
Позиция Севера была четкой: мы семья.
Ну и что, что нет кольца на пальце и штампа в паспорте, — главное, какие у людей чувства друг к другу. Ведь правильно?
Отчего же тогда так горько на душе?
— Аленка, все собрала? — входит Стас, и я замираю, разглядывая его.
За неделю, что мы провели тут, Север не брился ни разу. Теперь на его лице красуется недельная щетина, которая до красных полос расцарапала мне кожу между бедер, грудь и губы.
Воспоминания яркой вспышкой ударяют в живот и медленно оседают. Закусываю губу и сдерживаю стон, что, конечно, же не остается незамеченным Стасом.
От тут же подходит ко мне, кладет руку на ягодицу и притягивает к себе. Я сразу оглядываюсь в поисках Тима — он увлеченно скидывает веточки в кучу во дворе.
— Перестань, Тим увидит, — шепчу и пытаюсь вырваться из цепкого захвата.
Мои попытки, естественно, не увенчиваются успехом.
— А ты перестань меня дразнить, — обдает горячим дыханием ухо, разгоняя по коже мурашки.
— У меня там все стерто до дыр! — кричу шепотом.
Стас замирает и спрашивает с тревогой:
— Стоит показаться врачу?
— Нет-нет, — отмахиваюсь как можно более беспечно. — Просто нужен хотя бы день передышки.
— Мгм, — он ведет губами, опускаясь ниже, к шее.
Щетина вновь царапает кожу, привнося контрастные ощущения вкупе с нежными губами.
— Боже, какой ты колючий, — закусываю губу и поднимаю лицо Стаса. — Мне нравится.
Тот смотрит мне в глаза горящим темным взглядом, и я чувствую волну желания, исходящую от мужчины.
— Хочешь, оставлю ее? — спрашивает неожиданно.
Педантичный Стас, костюмы которого стоят как несколько ежемесячных зарплат обычного человека, собирается отрастить для меня бороду? В груди разливается тепло, и я придвигаясь ближе, отвечаю Северу, касаясь его губ своими:
— Ни в коем случае. Ты мэр и должен соответствовать.
Возвращение в город наталкивает меня на мысли о работе. Я слишком часто стала брать отгулы, боюсь, моему руководству это не понравится и они рано или поздно попросят меня уйти.
— О чем задумалась? — Стас смотрит внимательно на мое лицо.
— Думаю о том, что такими темпами меня уволят из ресторана одним днем. Слишком часто я стала отсутствовать.
Досадно это признавать, но факт остается фактом: каким бы хорошим ни был сотрудник, тянуть его не будут. Ты либо работаешь, полностью вливаясь в процесс, и отрабатываешь свою зарплату, либо тебя отправляют на все четыре стороны.
Терять работу не хотелось бы, ведь мне действительно нравится то, чем я занимаюсь. Этот ресторан и людей, которые в нем работают, я люблю.
— Тебе не о чем переживать, — хмыкает он. — Поверь, тебя никто не уволит.
— Ты что же, запугать моего начальника хочешь? — шокированно смотрю на мужчину.
И тут до меня медленно доходит картина событий.
— Это ведь твой ресторан, да?
Глава 42. Долго ждал
Алена
Северов широко улыбается:
— Формально — нет.
— На кого он оформлен? — горло сдавливает. — И как давно?
— На Марата, — пожимает плечами Стас и притягивает к себе мое одеревеневшее тело. — За пару месяцев до твоего возвращения я перекупил акции этой сети.
— Поэтому меня так настойчиво пытались вернуть в наш город и конкретно в этот ресторан? — в принципе, можно было бы и не спрашивать.
— Может быть, — ну гад.
А выражение лица довольное-довольное.
— Зачем это все, Стас? — на глаза наворачиваются слезы, и я начинаю быстро моргать, чтобы не расплакаться.
Северов проводит рукой по моей голове, откидывая назад волосы. Наклоняется и оставляет на щеке нежный поцелуй:
— Поначалу я просто хотел тебе помочь. Уже после понял: я просто-напросто хочу, чтобы ты была рядом. Чтобы иметь возможность видеть тебя. А увидев раз, уже не смог бы отпустить.
Всхлипываю, и слезы все же вырываются, стекают горячими каплями по щекам:
— Ты такой самонадеянный, Стас, — качаю головой, проглатывая слова.
Но сказать мне больше нечего. Чего уж тут? К этому нужно давно привыкнуть — Стас такой, какой есть. Если он чего-то хочет — просто делает это, несмотря ни на что.
Он притягивает меня к себе, и я утыкаюсь носом в его широкую грудь, вдыхая запах любимого мужчины. Да и к черту все!
— Я просто не мог больше без тебя, Алена. Слишком долгим было наше расставание для отведенной мне жизни. Я просто больше не имел права оставаться в стороне.
— Спасибо тебе.
Оставляю ему легкий поцелуй на губах. Как раз в это время в дом забегает Тимоха:
— Мам, пап, а вы скоро?
— Да, сынок, мы почти готовы.
Стас выкатывает наши чемоданы, а после возвращается в дом, принимается выключать везде свет и все проверять. В последний момент замечаю чужую тарелку. Беру ее со стола и, сообщив Северову о своих намерениях вернуть посуду Людмиле Никитичне, ухожу.
Дом женщины нахожу без труда. В нем горит свет и работает радио.
— Здравствуйте! — стучу в дверь и открываю ее.
