даже и рассказывать не хочу… И не буду рассказывать, забыть хочу.
– Да, да! Ты прав… Давай забудем. Будто ничего такого с тобой и не было. Ты просто уезжал по своим делам, а я тебя просто ждала…
– Давай. Было бы хорошо, конечно. Да только мама твоя… Она, похоже, ничего не забудет. Она и раньше-то на меня волком смотрела из-за мамы, я ж помню! А теперь так вообще будет стараться и близко тебя ко мне не подпускать. Я еще вчера это понял… Не надо было мне к тебе на день рождения приходить, да? Но я так хотел скорее тебя увидеть…
– И молодец, что пришел! А мама… Ну да, она недовольна была. Но ты ж понимаешь…
– Конечно, понимаю. Кому ж хочется, чтобы дочь встречалась с парнем, который только что из колонии вышел? И у которого мать пьющая? Поэтому еще раз тебе говорю, если ты решишь сделать так, как хочет мама, я не обижусь. Мне больно будет, но я все равно не обижусь, Вик.
– Юр… Ну что ты опять? Я ж ответила тебе уже, что ты! К тому же ты со всеми проблемами справишься, ты упорный, я знаю! Вот скажи, что ты дальше намерен делать? Как жить?
– Да как все… Работать пойду, в институт поступлю на вечернее отделение. В квартире вон ремонт сделаю. Все, что от меня как-то зависит, все сделаю. А вот с мамой как быть, так и не знаю… Одно только знаю, что ни за что ее не брошу. Без меня она совсем пропадет. Если честно, то даже не представляю себе, как оно все получится в дальнейшем… Чтобы я, ты и мама… Я-то привык уже, а ты… А тебе…
– Да мы придумаем что-нибудь, Юр, обязательно придумаем!
– Да что мы можем придумать? Что?
– Ну, не отчаивайся так… Говорю же – придумаем…
– Ладно, что я тебя своими проблемами нагружаю! Скажи лучше, почему вдруг сбежала с уроков? Случилось что?
– Да нет, ничего такого не случилось… Просто посоветоваться с тобой захотелось. Рассказать тебе захотелось. Ко мне ведь сегодня опять эта женщина приходила, которая моя бабушка якобы…
– Не понял… Что за женщина?
– Ой, да ты ж не знаешь ничего, я ж тебе рассказать не успела! Оказывается, мой папа… он вовсе мне не родной. У меня другой отец биологический, представляешь? Но он умер уже… А его родители меня разыскали и теперь хотят, чтобы я их внучкой была. Ну, то есть общаться со мной хотят…
– Ничего себе, какие у тебя новости! Даже не новости, а просто индийское кино! То-то мне вчера за столом показалось, что твой отец как-то странно на твою маму смотрит! То есть неродной отец, как выяснилось!
– Так они вообще разводятся, Юр… Я так поняла, из-за того и разводятся, что мама не захотела этих людей прощать. Они ее когда-то на порог не пустили, когда я только родилась, а своего сына подальше от мамы отправили. А теперь вроде как вину свою загладить хотят… И в материальном плане тоже. И папа обиделся на маму, что она против этого материального, что за оскорбление эту помощь посчитала. Представляешь, какая фигня в нашей семье из-за всего этого происходит?
– Да уж, представляю… Но может, он вернется еще?
– Нет. Не вернется. Папа же не просто так психанул и ушел, он же к другой женщине ушел. Но я даже не об этом хотела с тобой поговорить, Юр… Я про женщину эту хотела поговорить, которая моя бабушка… Которая к школе приходила сегодня. Мы с ней долго на скамейке сидели…
– И что она от тебя хочет, интересно?
– Так я ж тебе говорю – бабушкой моей быть хочет! Как будто это так просто, ага… Не было никакой бабушки, а теперь здрасьте, вот она я, любите меня вместе с дедушкой…
– Что, так и говорит – люби меня?
– Да нет… Она хочет, чтобы мама ее простила. Мол, если мама простит, то и я должна простить автоматически.
– А мама, стало быть, прощать не хочет?
– О нет… И даже вопрос об этом не стоит, что ты! Мама их даже на порог не пустила, когда они в день рождения пришли меня поздравлять. Знаешь, я ее понимаю… Я даже картину эту перед глазами все время вижу, как она сидит на скамейке в сквере под дождем, держа меня на руках. И некуда ей идти. Навязчивая такая картинка… Мне даже в этот момент кажется, что я замерзаю от холода. Я ведь малявка была, только-только родилась…
– И что же с мамой было? Куда она пошла? Ведь унесла тебя куда-то, чтоб ты не замерзла?
– А ее папа мой спас… Он пробегал мимо скамейки и увидел ее. И пожалел. И домой к себе привел… Вот в этот самый дом, в ту квартиру, где мы сейчас живем. Потом они поженились, папа записал меня на свое имя. И всегда мне папой был, я даже предположить не могла, что он мне не родной! Да и не узнала бы никогда, наверное, если бы эти новоявленные бабушка с дедушкой на пороге не появились! И сразу все пошло кувырком…
– Да, я понимаю твою маму, что ж. Такое трудно простить.
– Так и я о том же! Знаешь, Юр… Я вот сегодня слушала эту женщину, которая моей бабушкой хочет быть, и будто что-то во мне сдвинулось, что ли… Не знаю, как объяснить. Жалко мне ее стало, наверное. Хотя и за маму тоже обидно… И как во всем этом разобраться, не знаю…
– А почему тебе ее жалко стало, Вик? Она что, просила о жалости?
– Да нет, в общем… Она просто рассказывала про все. Со своей стороны рассказывала. Как-то очень безжалостно она к себе это делала, Юр. Будто шкуру с себя сдирала. У меня даже мороз по коже в какой-то момент пошел…
– Выходит, она признала свою ошибку и раскаялась?
– Да говорю же тебе – не то слово… Очень даже раскаялась. Наверное, она действительно поняла, что тогда натворила. Что нельзя вот так чужой жизнью распоряжаться. К тому же если это жизнь твоего сына. И жизнь моей мамы. И моя жизнь…
– И тебе захотелось простить ее, правильно?
– Не знаю. Ничего я не знаю, Юр. Просто почувствовала в душе что-то такое… Но все равно ведь маме моей не расскажешь, что я почувствовала, вот в чем дело. Она ж за предательство это посчитает, скажет еще – зачем, мол, вообще разговаривать с этой женщиной
