Криспина на пол, он высунулся из дыры до пояса, заскреб по полу передними лапами.
«Плита» ударила в него всем своим чудовищным весом, и Грегор с трудом вдохнул тяжелый вонючий воздух, пытаясь продвинуться еще хоть на шаг! Забрать Малкольма, завороженно и беспомощно глядящего на тело сына… Но разница потенциалов была так велика, что силовое поле прорыва, растущее на глазах, остановило его, как плотная вязкая масса, будто сам воздух сгустился. Там, где стоял Малкольм, попавший в сферу самого портала, двигаться еще можно было, но уже в нескольких шагах от портала – нет.
– Падай! – снова закричал Грегор, не в силах подойти, но пытаясь пробиться сквозь дрожащий воздух чистой силой. – Да падай же! На пол! Малкольм!
Но тот стоял как раз между дырой портала и коридором, не позволяя добраться до ревущего демона ни Грегору, исступленно собирающему смертоносное заклятие, способное пробить броню твари, ни Райнгартену, подбежавшему и плетущему что-то свое, стихийное.
– Падай… – безнадежно сказал Грегор, понимая, что король его не слышит, но тут вдруг Малкольм очнулся, взревел и, подхватив меч убитого гвардейца, кинулся к порталу.
Он был страшен и прекрасен в этот миг, и Грегор мог только смотреть, не в силах сделать ровным счетом ничего. Между ними дрожала граница потенциалов двух миров, через которую не мог прорваться даже Райнгартен – сильный умелый стихийник. Энергия проходила свободно, но любое заклятие, пущенное Грегором, ударило бы тварь через Малкольма. А он рубил демона со всей чудовищной силой истинного Дорвенна, помноженной на ужас и боль утраты, и кричал что-то, кричал, кричал… Исчез измученный слабый человек, загнавший себя в тиски унижения, исчез бесполезный король, рогоносец и пьяница… С демоном сражался воин, знающий, что погибает, и готовый принять смерть.
Грегор почти проломил поле портала, разрывая его перед собой яростным упрямством и продвигаясь по шагу. И тут, наконец, Райнгартен что-то сотворил с разницей потенциалов, портал вспыхнул, как сотня костров, и схлопнулся внутрь. Одна лапа демона, отсеченная его краем, так и осталась висеть в воздухе, вцепившись в Малкольма, который медленно осел на пол.
– Кольм! – закричал Грегор, оказываясь рядом и подхватывая короля на руки. – Лекаря!
Мир снова остановился, но теперь где-то рядом и в то же время далеко остались отчаянное белое лицо Аранвена, ужас в глазах Райнгартена, еще какие-то люди… Грегор держал Малкольма на руках, боясь взглянуть ниже, туда, где огромная когтистая лапа разворотила внутренности. А Малкольм пытался сказать что-то. Его кровь уже пропитала камзол Грегора насквозь, но все текла и текла, и рядом лежал Криспин с удивленным, почему-то совсем чистым и юным лицом.
– Тик-так… – то ли услышал Грегор, то ли ему показалось, что услышал, но Малкольм, последний раз шевельнув губами, застыл в тысячу раз виденной Грегором маске смерти.
– Этого не может быть, – твердил рядом Райнгартен неизвестно кому. – Прорыв прямо во дворце? Не может… здесь же щиты… Откуда… Прорыв?!
Грегор негнущимися пальцами закрыл глаза своему другу и королю. Вокруг нарастал шум, кто-то рыдал, кричал, звал на помощь – уже ненужную. А он сидел, держа тело на руках, и не мог отделаться от жуткой мысли, что Малкольм ушел так, как хотел бы сам: в бою, как король и воин, а не в постели от вина или болезни. Только Криспина… жаль. И Райнгартен прав: во дворце, где щитов и магических артефактов на каждом шагу больше, чем деревьев в саду, Прорыва просто не может быть. Но он случился.
Глава 7
Последний урок магистра Кристофа
– Заходили Аранвен и Эддерли! – сообщила Иоланда, едва Айлин переступила порог комнаты. – Ты за дверь, а они к нам.
– Не сказали, зачем я им нужна? – откликнулась Айлин без особенного интереса.
Что бы ни понадобилось Саймону и Дарре, они ведь все равно встретятся на лекции мэтра Бастельеро. И, пожалуй, хорошо, что не раньше. Никакого настроения на шалости после общения с Дереком у Айлин не было.
– Не ты, – вздохнула Иоланда, и Айлин с удивлением заметила почти сочувственный взгляд соседки. – А я. Спрашивали, не знаю ли я, кто пригласил тебя на бал.
Кровь бросилась в щеки. Ох! А ведь Айлин так надеялась избежать всех этих разговоров…
– Я и сказала, что Финниган, – продолжила Иоланда. – Финниган же, да? И по указке вашей Морьезы, к гадалке не ходи! Это я тоже сказала. А Аранвен поблагодарил и сказал, что так и думал. И ушли.
– Вот зачем ты им это сказала? – безнадежно пробормотала Айлин себе под нос, надеясь, что Иоланда не услышит.
Но она услышала и так и подпрыгнула на месте.
– Да ты что, Ревенгар?! Как это зачем? Да они обязаны за тебя заступиться, ты что, не понимаешь?! Должна же быть хоть какая-то польза от твоих Воронов! А Финниган заслужил. Нечего подличать, да еще так! Ты, конечно, заучка ужасная, – добавила она поспешно. – И не воображай, пожалуйста, что мне тебя жаль. Только подшутить или даже мелкую порчу навести – это одно, а вот так посмеяться перед всей Академией – совсем другое. Так что пусть получают хорошенькую трепку. Оба! Заслужили.
Айлин молча кивнула, не желая спорить и искренне надеясь, что Иоланда удовлетворится видимостью согласия.
Соседка и правда замолчала на несколько минут и снова подала голос только, когда Айлин вернула изрядно замученную розу обратно в вазу с водой, а шкатулку с лентой поставила на стол и растянулась на кровати с учебником некромантии.
– Аранвен, между прочим, переживает. Это он тебе корзину роз притащил, да? А, не отвечай, и так ясно, что он. Меня расспрашивал, а у самого лицо белое и глаза злые. Не завидую Финнигану. А ты присмотрись к нему, Ревенгар. Не такой уж он и замороженный, оказывается. А с вашей Морьезой тоже надо что-то делать. Слишком она много о себе возомнила. Слышишь, Ревенгар?
– Слышу, – вздохнула Айлин. – Но не проклинать же ее!
– Что значит «не проклинать»?! – возмутилась Иоланда. – Разумеется, проклинать! Некромантка ты, в конце концов, или нет?! Будет тут всякая итлийка пакости подстраивать честным дорвенантским девицам! И вообще, вчера она тебя бала лишила, а дальше что? Отравленные конфеты пришлет? Или стекла в туфли насыплет? Нет, Ревенгар, ты как хочешь, а с этой дрянью нужно что-то делать!
– Нужно, – проворчала Айлин. – Но не прямо же сейчас! Спасибо за заботу, Иоланда, но мне и правда не до Иды. Нужно подготовиться к уроку.
– Ты неисправима, – закатила глаза соседка. – Ну как хочешь. Кисни над учебниками и дальше. А с этой Морьезой мы с девочками и
