– Уверен, все было иначе… Маркиз привел в свое «убогое жилище» очередную девку, она-то его и обчистила, – сказал приветливо Бомарше.
Маркиз улыбнулся.
– Вы весельчак, Бомарше. Вам, описывающему человеческую выставку, не понять коллегу, ежедневно спускающегося в человеческую преисподнюю… Однако, сударь, я ограничен во времени и хотел бы узнать, зачем вы меня позвали.
– Мой слуга заплатил вам за три часа. Если вы помните, обычно столько длятся хорошие пьесы…
– Но все, что сверх того, должно быть оплачено дополнительно. Сейчас два пополудни. Я не позволю себя обмануть! – скандально закончил маркиз.
– Что ж, это справедливо, – сказал Бомарше. – Итак, к пьесе… Явление пятое: маркиз вошел в комнату Бомарше… Маленькое предуведомление, граф, о маркизе де С, вашем осведомителе и моем действующем лице. Есть одно важное обстоятельство, которое вам следует знать. Однажды из ворот Бастилии выехал таинственный экипаж. Бедный король тогда властвовал, но уже давно не управлял – правили, как вы помните, принцы крови. И комендант Бастилии беспрекословно их слушал. По просьбе герцога Орлеанского нашего маркиза тайно вывезли из страшного замка, ибо у него было деликатное поручение от герцога… к озлобленной заднице Бомарше. К сожалению, сам герцог Орлеанский, как известно, не может появиться в нашей пьесе по уважительной причине: он гниет в безвестной могиле с отрубленной головой. Его роль, как и роли всех отсутствующих, будет читать мой слуга Фигаро. Слуга молча поклонился.
– Пусть его молчаливость не вводит вас в заблуждение, – продолжал Бомарше. – Он – один из хитрейших прохвостов, догадавшийся, как выгодно быть молчаливым. На самом деле хитрец все время болтает, но сам с собой. Это удобно, хотя бы потому, что никто не подслушивает и не доносит… И еще: он очень любит своего господина, ибо ждет, что тот когда-нибудь расплатится с ним. Так что вы зря, граф, попросили его отравить меня. И вы, маркиз, – тоже. Я ему должен, господа, куда больше, чем вы обещали.
И граф, и маркиз – оба молчали. А Бомарше с важным видом встал, подошел к маленькому бюро красного дерева, вынул ключ, открыл ящик, и на свет появилась весьма объемистая рукопись в вишневой, в тон занавеси, папке.
Бомарше торжественно протянул ее Фигаро.
– Здесь написано все, что вас интересует, граф: обе пьесы, сочиненные… нет – сотворенные Бомарше.
Фигаро важно принял рукопись из рук хозяина, водрузил на нос очки, которые Бомарше почему-то именовал «снарядом», и приступил к чтению:
– «Комментарии для потомков… Лица, о которых идет речь в пьесе: герцог Орлеанский… Его нос, столь похожий на шпагу, фирменный нос Бурбонов…»
– Когда человеку отрубили голову, нос не актуален, – прервал его Бомарше. – Читай далее, но притом учитывай: ты читаешь о мертвеце.
Фигаро продолжил уже элегически:
– «Из всех ненавистников короля герцог был главный: его обидели, и много раз… Даже титула гранд-адмирала, который носили все его предки, он не получил… Брак его дочери с племянником короля расстроила Антуанетта… Она ненавидела герцога. Маленькая Антуанетта умела любить. Но куда более умела ненавидеть…»
– Там же написано – «для потомков», а наши гости – современники и все это отлично знают. Не заставляй нас скучать. Простите, господа, у меня всегда проблемы с началом… Короче – явление пятое: маркиз явился к Бомарше с поручением от герцога Орлеанского. Маркиз был великолепен: камзол с золотым позументом… Правда, от этого камзола исходил особый запах, ужасный для моих чувствительных ноздрей. Только потом я понял – маркиз пропах тюрьмой… Ну а далее он поведал мне удивительное поручение от герцога, которое весьма изумит вас, граф…
Маркиз уже понял, что неприятного разговора не избежать. Он ненавидел Бомарше. Его мозг лихорадочно работал… И он решил молчать. Молчать до конца.
А Ферзен напрягся и приготовился слушать. Но Бомарше не торопился. Ему нравилось изводить графа.
– Кстати, как вы думаете, маркиз, почему для своего весьма опасного поручения герцог решил избрать именно вас?
Маркиз молчал.
– Что ж, отвечу сам. Во-первых, маркиз, вы умны. Это очень существенно, ибо, как утверждал мой первый Фигаро: «Ум совершенно не важен, если вы хотите, чтобы служили вам. Но совершенно необходим, чтобы служили вы». И еще…
Маркиз молчал.
– И опять я отвечу за вас, маркиз, – усмехнулся Бомарше. – В случае, если бы затея, придуманная герцогом, раскрылась, маркиз быстро – и навсегда! – исчез бы в тюрьме. Но была и третья причина – главная. Герцогу же прослышал про нее… про ее лицо. Впрочем, об этом потом… пусть пока остается загадка…
Маркиз не выдержал молчания:
– Но графу следует знать, почему я принял тогда предложение герцога! Я ненавидел вас, Бомарше… за славу… за то, что вы плоть от плоти этого века, вы – жалкая пробка, не тонущая в волнах времени… Вы никогда не осмелитесь, Бомарше, спуститься в преисподнюю человека… никогда не отважитесь написать про самое главное, про самое прекрасное и низменное – про пещеру… пещеру между женскими ногами, эту колыбель, где зачинается безмозглая накипь, называемая человеком… Вы, Бомарше, всего лишь участник человеческого стада трусов, загнавших себя в клетку придуманной ими же морали и тайно предающихся истинным потребностям, которые сами же объявили пороками. А пещера – путь к истине, в пастушескую долину языческой свободы… Вы, Бомарше, поверхностны и трусливы, как вкус толпы. И за это толпа вас славит! Потому я втайне и надеялся, что дело, которое я должен был вам предложить, наконец-то сломит вам шею!
– Сразу видно, – засмеялся Бомарше, – что вы писали в юности нравоучительные пьесы, прежде чем приняться за непристойные романы. Но не забывайте, маркиз, я арендовал вас на три часа для участия в моей пьесе. Так что подобные монологи я вычту из оплаченных часов. Но вернемся к пьесе… Итак, явление пятое. Вы тотчас приступили к рассказу о предложении герцога Орлеанского. И что же вы сказали тогда ненавистному Бомарше? Ваша реплика! Маркиз молчал.
– Ну что ж, я был готов к этому! Эй, Фигаро! Реплику маркиза – как она записана в пьесе Бомарше?
Фигаро невозмутимо начал читать текст маркиза:
– «Позвольте сразу к делу, Бомарше. Герцог просил передать вам то, что вы, впрочем, и сами отлично знаете. Страна устала от Семьи. Вместо короля нами давно правит его продажное окружение во главе с обезумевшей от расточительности Антуанеттой. Дефицит бюджета огромен. Королева затеяла строительство нового дворца, а у крестьян нет денег на хлеб. Страна на пороге бунта. Режим надо ликвидировать как можно быстрее. Пока это можно сделать безболезненно, иначе всех нас ждет катастрофа. Герцог очень надеется на вас…»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
