Впрочем, то, что оно не в запрете, я прекрасно знал: мне ведь довелось провести в Кресте и Мече несколько лет. Последние слова были произнесены, скорее, для пояснения.
На этот раз он понял, о чем я, и резко кивнул. Я заметил, что все движения монаха были немного резковаты, хотя, насколько мне было известно, выпускники Ордена известны своими плавными и размеренными движениями, даже если они быстрые. Взять хотя бы Дайминио: этот старик может вскочить с кошачьей быстротой, передвигаясь при этом плавно и почти беззвучно. Пожалуй, это его умение удивляло меня до недавнего времени, пока я не узнал, что прошлое моего покровителя связано с Орденом Креста и Меча.
- Что ж, как тебе будет угодно, - интонационно нажав на местоимение, отозвался Ольциг.
- Возможно, тебе стоит попытаться поспать? - неловко предложил я, - тело должно привыкнуть к качке. Вдобавок, в трактире ты перетрудился с заклинаниями, возможно, это тоже причина.
Ольциг сдержанно кивнул, дыхание вновь стало прерывистым и резким, и монах склонил голову, пытаясь перебороть тошноту.
- Это вряд ли причина, но сон, возможно, поможет, - вымученно произнес он, и я понял, что следует оставить его в покое. В конце концов, у меня еще будет возможность пообщаться с ним, выяснить его специализацию и вообще понять, кого именно направил с нами Дайминио. Даже, если я выясню это уже в Норцинне, на суть дела это никак не повлияет.
Решив, что проводить остаток ночи на палубе я не собираюсь, я решил поговорить с капитаном Стореном и выяснить, где я могу разместиться. Никакой проверки у ведра Армина я, как водится, проводить не стал.
***
Галеон "Минующий бурю" изнутри казался еще более внушительным, чем снаружи. Казалось, в нем просто непомерно много отсеков, среди которых можно было заблудиться. В первые дни нашего плавания я не раз имел "радость" запутаться в его недрах.
Капитан Сторен предусмотрительно поселил нас с монахом и арбалетчиком в каюте первого помощника, поставив там две дополнительные койки, но даже до нее нужно было запоминать путь, и ради этого пришлось потрудиться.
Первым помощником оказался очень добродушный простой мужчина средних лет с выгоревшими светлыми волосами, уроженец Кирланда Малкольм Гиссенн. Этот высокий широкоротый длинноносый человек всегда держался улыбчиво, никоим образом не выказывая, что мы стеснили его своим появлением (хотя за такие деньги и я бы не стал демонстрировать свои эмоции). Капитан Сторен устроил первому помощнику место в своей каюте, и, похоже, обоим было без разницы, где спать.
Армин Дожо каюты не удостоился: так и остался пленником, привязанным к грот-мачте на всеобщем обозрении. Морская болезнь действительно благотворно влияла на его грузную фигуру: казалось, Армин существенно убавил в весе, но на этом благотворное влияние заканчивалось. Капитан Сторен отказался брать деньги за переправление человека в таких условиях, но пригрозил Армину, чтобы тот молился о благоприятной погоде, потому что в шторм он останется там же.
Корабельный врач милосердно отпаивал пленника водой, потому что есть Армин напрочь отказывался. Но Эмред Копа (именно так звали корабельного врача, корни которого, судя по имени и внешности, уходили в восточную Чегрессию) настоял на том, чтобы хотя бы заставлять пленника пить, иначе он может умереть от обезвоживания.
Наш горе-проводник внимал и слушался. Или был слишком слаб, чтобы перечить. Или слишком напуган. Впрочем, причина не так важна...
Нам с Роанаром поочередно приходилось проверять Армина. Он понимал, что разговаривать с нами бесполезно, и не кормил нас уверениями в собственной будущей честности. К моему приятнейшему и глубочайшему удивлению с ним оказалось мало хлопот.
Ольциг оказался куда более упрямым. Если Армина не пришлось долго уговаривать принять какое-то лекарство Эмреда от тошноты, то монаха было не заставить поддаться на такие уговоры. Он уверял нас, что должен справиться сам.
Я досадовал: всю первую неделю нашего плавания парень чувствовал себя настолько плохо, что мне просто не удавалось улучить момент, чтобы узнать его специализацию.
Сам не понимаю, почему этот вопрос меня настолько заботил, но в случаях, когда интуиция кричит мне во весь голос, чтобы я что-то сделал, предпочитаю идти у себя на поводу.
В начале второй недели плавания пришлось прибегнуть к хитрости и улучить момент, когда Ольциг впал в беспокойный сон в отведенной нам каюте. Я поговорил с Эмредом и обещал подлить его лекарство от тошноты во флягу с водой, которую монах носил на поясе.
Пробраться незамеченным в помещение, где ты уже успел все изучить, не составляет труда. Я, словно профессиональный вор, умудрился не скрипнуть ни одной половицей. Монах даже не повернулся, когда я подлил приготовленное Эмредом снадобье в его флягу.
С того дня Ольциг медленно пошел на поправку. Не знаю, что именно Эмред Копа подмешивал в свое лекарство, но оно действительно помогало от тошноты. Интересно, возможно, он знает рецепт чего-нибудь подобного от головных болей?..
Впрочем, пока мне эти рецепты были без надобности. За время плавания, кроме момента пробуждения на корабле, мигрени меня не мучили. Из нашей небольшой группы, собранной Дайминио и Его Величеством Иресом Десятым, только мы с Роанаром сейчас пребывали в приподнятом состоянии и настроении. День шел за днем, мы все чаще разговаривали и лучше узнавали друг друга. Я считал общение с Роанаром Мэнтом весьма полезным опытом: чем лучше удастся узнать привычки и характер друг друга, тем проще будет в дальнейшей дороге.
Роанар весьма ревностно относился к барону Экгарду и не выносил враждебного отношения к бывшему лорду. Но когда все его подозрения исчезали, он становился интересным собеседником, верным товарищем и в принципе веселым малым, при этом хорошо знающим едва ли не дворцовый этикет Дирады.
Похоже, барон Экгард и впрямь держал Роанара Мэнта к себе достаточно близко. Рон явно считал барона другом и вел себя соответственно. От расспросов о подробностях службы у Руана Экгарда арбалетчик уходил с недовольным хмурым лицом: разговоры об этом ему явно не нравились, он словно всегда был готов получить удар в спину, ждал, что рано или поздно собеседник все же назовет барона предателем. Я не собирался этого делать, мне оставалось лишь ждать, когда Роанар это поймет.
Мы много говорили о политике, о наместниках, об Ордене, о том, где кому приходилось бывать по долгу службы. Мы оба стремились как можно больше задать вопросов, и как можно меньше ответить. Обоих в равной степени забавляла эта игра, и оба достаточно быстро устали от нее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
