Наталия принесла сумку, в которой хранила все, что было каким-то образом связано с событиями последних дней, и, обнаружив лубочный пейзаж с пасущимися на лугу коровами, почувствовала вдруг какую-то нервозность. Ее раздражали эти коровы. Эту картинку она прихватила из мастерской Алефиренко. Зачем ему было рисовать такую чепуху? Это далеко не шедевр. И вряд ли он рисовал это по вдохновению. Разве что на заказ. Но для чего? Кому? Похоже на эскиз. Коровы навели на мысль проверить, действительно ли в районе «Ландыша» находится экспериментальная молочная ферма, о которой рассказывал ей лодочник. Но как это сделать?
Она оделась и поехала в районную администрацию. В отделе, ведающем сельским хозяйством, Наталия, представившись журналисткой, справилась, действительно ли существует такая ферма и кто там хозяин. Ей ответили, что в тех краях находится ферма, куда в прошлом году завезли голландских коров, и что она продает свою продукцию молочному комбинату. Хозяин там некий Ядов, вполне благополучный фермер, исправно платящий налоги и собирающийся в ближайшем будущем расшириться, то есть открыть колбасный цех и для этой цели заняться выращиванием свиней.
Наталия вышла из здания администрации в шоке. Даже закурила прямо на улице. «Пейте, дети, молоко, будете здоровы!» Сев в машину, она помчалась в «Ландыш».
Первый человек, которого она увидела, был Александр Карпович.
– Снова к нам? – заулыбался он, идя ей навстречу. – А что же ваш муж? Он был здесь вчера вечером.
– Какой еще муж?
– Тот, который уже приезжал к вам в тот день, когда мы с вами беседовали возле вашего домика, помните, я еще дал вам фотографию? Вы хоть и сказали мне, что в домике никого нет, но я же видел… Так вот, он искал вас вчера, расспрашивал, когда вы уехали.
– Ну и что вы ему ответили? – Она чуть было не сказала «наплели», уж слишком любопытен и назойлив был этот лодочник. «Его убить мало за шпионские замашки».
– Сказал, что вы уехали. Вот и все.
«Все ли?» Ведь он мог выследить и то, с кем и где она провела весь день. «Какой неприятный человек».
– И он уехал?
– Не знаю. У меня пропала лодка, и я отправился ее искать.
– Мне бы хотелось покататься, – сказала Наталия. – Вы не могли бы одолжить одну из ваших лодок? Я заплачу или оставлю паспорт, как хотите.
– Зачем? Вы мне очень симпатичны. Кроме того, я вам верю. Берите любую, вон ту, например, розовую. Вы не заблудитесь?
Он спросил это так, словно уже заранее знал, куда она отправляется. Еще, чего доброго, напросится в провожатые.
– Нет. Я знаю, куда плыть, – заверила она лодочника. – Просто мне необходимо побыть одной.
– У вас, у молодых женщин, одни сложности на уме. Жили бы себе спокойно. А то ездите порознь отдыхать, а потом мучаетесь ревностью, – зачем-то сказал он, выдавая ей весла и помогая оттолкнуться от берега.
И снова тихая речная гладь, спокойные зеленые берета, извилистые протоки. Цветы и ивы. Вот он, берег, на котором она увидела коров. Дубы с размытыми корнями, поваленное бревно, к которому она и привязала лодку. Когда она увидела корову – рыжую, в белых пятнах, – чувство гадливости вновь охватило ее. Крупное животное стояло неподвижно в нескольких метрах от нее. Не шелохнувшись, Наталия с бьющимся сердцем подошла поближе и протянула руку. Коснулась коровы и вновь отдернула ее. Все, как прошлый раз. Только сейчас она не закричит, а попытается понять, почему вид коровы вызывает у нее такое омерзительное чувство. Она снова коснулась шерсти коровы – но это была не шерсть. Корова была совершенно гладкая на ощупь. Гладкая и холодная. Она стояла таким образом, что Наталия не видела ее морды, а только заднюю часть туловища и левый бок. Но ей стало совсем уж не по себе, когда она обошла животное и, к своему ужасу, обнаружила, что это муляж. Корова была сделана из материала, напоминающего папье-маше. В двух шагах от нее стояла еще одна, тоже искусственная, только черная, с белым пятном на боку. Оставив позади себя странных «коров», Наталия забралась на небольшой пригорок, и перед ней открылся великолепный вид: низина, зеленая, вся в цветах, застроенная несколькими рядами белых бараков. Вот она, экспериментальная ферма, принадлежащая Ядову. Высокая изгородь, сделанная из металлической сетки «рабица», не скрывала пасущееся на территории фермы стадо. Но на этот раз коровы были настоящие. Они двигались, жевали траву, пытались прямо там же, на глазах у всех, заниматься любовью, если так можно было назвать этот грубый, по-настоящему животный акт. Территория была огромная и, судя по расположенному на ней высокому строению, напоминавшему вышку в тюрьмах, охранялась. Кроме белых вытянутых построек, предназначенных для содержания скота, Наталия разглядела еще несколько невысоких кирпичных домиков, очевидно, для работников фермы. Красный джип, серая «газель», грузовик, белая «Волга» и серебристая «Мазда» – автомобильный парк Ядова. Неужели Сара об этом ничего не знала? Знала, конечно. Но скрывала. А раз так, значит, у нее были (или до сих пор есть) на это причины. Ай да Сара!
Если она сейчас подойдет к высоким металлическим воротам, то непременно встретится с кем-нибудь из работающих на ферме. А что она им скажет? Представится журналисткой? А если выйдет Ядов? Тогда тем более: она скажет, что все хорошенько обдумала и согласна на него работать. Только таким образом ей удастся попасть на территорию странной фермы. А то, что за понятием «ферма» скрывается нечто другое, она уже нисколько не сомневалась: где это видано, чтобы вокруг обыкновенной, пусть даже и экспериментальной фермы «паслись» картонные коровы? К чему этот дичайший маскарад? И вдруг она вспомнила, как еще осенью ее внимание привлекла напечатанная в местной газете заметка одного журналиста о том, что, пролетая на вертолете над рекой Лизель, он заметил сверху «пасущихся» на снегу странных коров. Он был так поражен, что на следующий же день выбил себе путевку, с тем чтобы проверить этот факт, но коров на этом месте не обнаружил.
«Боже, какая нелепица! Ну зачем, зачем Ядову понадобились эти коровы?»
Выбрав на поляне невысокую кочку, Наталия устроилась на ней и, не сводя взгляда с ворот, стала ждать какого-нибудь движения. Может, ей повезет, и она увидит самого Ядова? Она была почти уверена, что именно здесь он и спрятал свой миниатюрный издательский центр. В одном из этих строений. Оригинальная идея, ничего не скажешь. Но все же: зачем ему эти коровы? И вдруг она поняла. Журналист обнаружил их не случайно. Она вспомнила, что на тот момент, когда эта статья была напечатана, уже выпал снег. А ведь был еще только октябрь. Где-то самое начало месяца. Значит, коровы остались с лета, то есть с тепла. Он оформил документацию на молочную ферму, наверняка взял крупный кредит под это дело, но, вместо того чтобы привозить племенных коров из Голландии и закупать корма, закупил компьютеры и прочую необходимую для подготовки к изданию журнала технику. Построил небольшую автономную электростанцию (Наталия с трудом разглядела ее на задворках фермы) и начал работать. Северин рыскал по городу в поисках девушек-фотомоделей, давая, к примеру, объявления в газетах (это все не составляет труда проверить), и фотографировал их; Шаталов писал тексты и одновременно являлся редактором журнала, Майя осуществляла связь с финнами и, скорее всего, сама отвозила дискеты в Хельсинки… А художник Алефиренко нарисовал эскизы муляжей коров, которых предполагалось расставить таким образом, чтобы создать иллюзию присутствия на территории несуществующей пока фермы настоящего стада.
