всего, он здесь живёт. В центре стоит круглый стол, накрытый на двоих. Бутылка вина, свечи. Самый что ни есть романтический ужин, только вот мне совсем не до романтики.
— Здесь уютно, — нейтрально произношу я, пытаясь разрядить обстановку, потому что понимаю, что Юнадий не в себе, он одержим мной и пытается играть, как с куклой. Им руководят его фантазии. Что в фантазиях? Я и он, счастливая пара. Взаимная любовь. Так почему бы мне не реализовать эти больные фантазии, может только так он ослабит свою хватку? Он очень напряжён и ждёт моей реакции. Ждёт подвоха. Ждёт, что я начну сопротивляться, перечить, кричать, звать на помощь и всячески пытаться освободиться из его логова. Мне нужно действовать наперекор его предположениям. Возможно, так я смогу его к себе расположить.
— Я рад, что тебе нравится. Специально старался и готовился к этому долгожданному вечеру. — Юнадий откупоривает бутылку красного вина и разливает по бокалам. Рубиновая жидкость плескается в свете ярких свечей, я смотрю на неё как завороженная, пытаясь придумать дальнейший план действий. Мы чокаемся и приступаем молча за еду.
— Вкусно, — пережёвывая сочный кусок мяса, говорю я. — Не знала, что ты так вкусно готовишь.
— Ты многого обо мне не знала, но это ничего страшного. Наверстаем, — он отпивает вина, прикрыв глаза точно считывая каждые его нотки. — Люблю терпкие вина.
— В Чечене часто готовят такое мясо? Оно очень похоже на шашлык, но только намного вкуснее и ароматнее. Наверняка есть какой-то секрет, — я пытаюсь казаться непосредственной, но главное не переиграть, а иначе он может догадаться.
— Да, это наше традиционное блюдо. Оно предварительно нарезается на тонкие кусочки и маринуется сутки под кисло-сладким соусом, а затем жарится на гриле с веточкой розмарина. Совсем скоро я тебя познакомлю со многими блюдами, когда туда поедем, — выносит он вердикт и я чуть не роняю вилку.
— Мы поедем в Чечню? — осторожно уточняю я.
— Да, в Грозный, где я родился. Мы будем жить там. Здесь нам больше делать нечего, я порядком устал от мегаполиса.
— Но что мы будем делать там?
— Ты будешь моей женой, заниматься бытом и ждать меня с работы. У меня там красивый дом, прямо дворец. Я его строил с мыслью, что привезу туда свою будущую супругу и мы проживём вместе остаток жизни. Он тебе точно понравится, тебе же нравятся красивые вещи, — с ухмылкой в голосе говорит он и я понимаю, на что он намекает. Неужели он полагает, что со Славой я была из-за денег? Ещё и про свадьбу бредит, а если он не шутит, не пытается меня запугать, а говорит на полном серьёзе? От осознания этого мелкие мурашки бегут по коже и кусок мяса застревает в горле.
Остаток ужина мы проводим в тишине, я не решаюсь задавать лишних вопросов, потому что боюсь услышать то, к чему, не готова. И, наверное, никогда не буду готова.
Глава 18
Вячеслав.
Светлый офис в сердце мегаполиса залит ярким солнечным светом. Я стою у огромного окна во всю стену и смотрю вдаль. Передо мной макушки домов, расстилающиеся по всему периметру. Это божественный вид, мне всегда нравились последние этажи, когда можно наблюдать за миром из высоты птичьего полёта. Со вчерашнего дня мыслями я не на работе. Я всё время думаю о том, куда могла уйти Рита. Её лучшая подруга не в курсе и пребывает в отчаянии, никто из друзей тоже её не видел. Она не могла исчезнуть вот так, даже не сказав об этом свой близкой подруге. На неё это совсем не похоже.
Жизненный опыт меня научил тому, что то, что усиленно ищешь, обычно находится прямо перед тобой. Неужели она действительно у него? Я трясу головой, разбрасывая кучерявые волосы по сторонам, словно пытаясь выкинуть эти мысли из головы. От одних только этих раздумий мне становится не по себе. А если он уже к ней прикасался? Я с силой сжимаю кулаки, потому что готов убить, если это так. Вот только нужно найти его. Мои размышления прерывает резкий телефонный звонок.
— Кристина, я же просил ни с кем меня не связывать! — раздражённо бросаю я своему секретарю, потому что работать сейчас с клиентами никак не могу. Как, впрочем, и в предыдущий день, после пропажи Риты. Я понимаю, что бизнес жесток и вскоре это мне аукнется, но не могу иначе. Когда верну её, я наверстаю всё. Когда мы снова будем вместе. Мы ведь будем…?
— Но к вам пришли. Это срочно, — мямлит в трубку секретарь, а в голове уже проскальзывают мысль об её увольнении, как дверь распахивается и передо мной появляется человек в полицейской форме.
— Извините за беспокойство, Вячеслав Сергеевич, но это не может ждать, — формально произносит мужчина средних лет и раскрывает передо мной удостоверение. Меня вмиг накрывает волной тревоги и обдаёт холодным потом.
— Что-то случилось с Ритой?! — не моргая, вырывается у меня. Чувствую, как мой голос вибрирует, хотя обычно я всегда легко справляюсь со стрессовыми ситуациями. Мне даже страшно сглотнуть, мышцы вмиг напрягаются и становятся железными.
— Нет. А собственно, кто это? — качает головой полицейский и груз тут же падает с плеч. — Впрочем, это неважно, нам многое предстоит обсудить.
— Это моя девушка и она пропала. Телефон отключен, из друзей никто не знает.
— Девушка значит, — задумчиво протягивает мужчина, — я здесь по поводу вашей жены, Софии, — я недовольно фыркаю и закатываю глаза.
— Ах, это… Чего она хочет на этот раз? — раздражённо спрашиваю я, потому что не желаю терять времени на эти пустые разговоры. Если полицейский здесь, потому что София накатала на меня очередное заявление, то я не намереваюсь продолжать разговор. Со всем будет разбираться мой адвокат, потому что она никак не уймётся.
— Она… она мертва.
— Что?! — на секунду мне кажется, что я резко потерял слух и мне послышалось что-то страшное, но мужчина лишь кивает в ответ.
— Её нашли сегодня утром застреленной в собственной квартире. Пулевое ранение в грудь, — объясняет полицейский, не дрогнув ни единым мускулом. — Мне необходимо задать вам пару вопросов.
— Да, конечно, — жестом указываю на близстоящий стул, обдумывая эту новость. Буквально пару дней назад София доставала меня звонками, затем позвонила на домашний и поссорила меня с Ритой, а потом её просто застрелили. Эта новость никак не хотела укладываться у меня в голове. Казалась глупой и неуместной, но в этот же момент я понимаю, что внутри меня ничего не вздрагивает после известия о её смерти.
