В других обстоятельствах Чарли получил бы бездну удовольствия. На ярмарке всегда было много детей, проводивших там весь долгий праздничный день. За последние несколько недель Чарли так сильно изменился, что ничем не отличался от других мальчишек его возраста. Не считая того факта, что этим мальчишкам не разрешили бы играть с сыном ненавистного янки.
Курт выскользнул из постели еще до восхода солнца. Сидя на краешке матраса, он прошелся пятерней по волосам и оглянулся через плечо на сына. Чарли спал сном праведника, лежа на животе, раскинув ручонки и зарывшись лицом в подушку.
Улыбнувшись, Курт осторожно прикрыл простыней плечи сына и ласково пригладил золотистый хохолок на макушке.
Затем быстро встал, побрился, оделся и направился в загон. Скормив Рейдеру торбу овса, Курт прошелся щеткой по его гладкой блестящей шкуре, проверил, нет ли на ней ссадин, и внимательно обследовал все четыре копыта на наличие колючек или мелких камней. Все это время он разговаривал с жеребцом, объясняя, что их обычная утренняя скачка откладывается на более позднее время.
Убедившись, что Рейдер пребывает в добром здравии, Курт оседлал его, но не стал затягивать подпругу и, едва восточный край неба порозовел, вывел жеребца из загона.
Хелен тоже не спала. Она провела долгую бессонную ночь, тревожась и гадая, чем все это кончится. Наконец, не выспавшись и зевая, она поднялась с постели – как раз вовремя, чтобы увидеть, как Курт уезжает.
Одетая в одну лишь ночную рубашку, она наблюдала за ним из кухонного окна. Затем поспешила к высоким окнам в столовой, следя взглядом за мужчиной и лошадью, пока они двигались вдоль дома. Потом незаметно выскользнула наружу.
Придерживая подол длинной белой рубашки, она стояла босиком на веранде, глядя на Курта Нортвея, двигавшегося с неторопливой грацией. Ей вдруг пришло в голову, что он, наверное, так же плавно и грациозно танцует. Что ж, этого она никогда не узнает.
Ее зоркий женский глаз отметил, что загорелое лицо Курта гладко выбрито, черные волосы аккуратно причесаны. Свежевыстиранная белая рубашка и темно-синие брюки ладно сидели на его стройной фигуре. Придирчиво оглядев его, словно заботливая мать ребенка, Хелен осталась довольна.
Но тут же подумала, что, как бы он ни выглядел, все будут от него шарахаться, потому что он янки. Да она сама ни за что не пустила бы его на ферму, если бы жизнь не заставила.
Добравшись до обсаженной деревьями аллеи, мужчина и лошадь остановились. Курт медленно повернулся и посмотрел на дом. Хелен ахнула и отпрянула назад, когда он поднял руку и помахал. Неужели он знал, что она наблюдает за ним?
Испытывая стыд, вину и досаду одновременно, она кинулась в дом, сожалея, что вышла на веранду и что он заметил ее. Ей так хотелось, чтобы все было по-другому. Чтобы они с Чарли могли отправиться вместе с Куртом на ярмарку. Как славно было бы прогуливаться втроем между киосками, покупая безделушки, выигрывая призы, лакомясь маринованными креветками, веселясь и развлекаясь, как все остальные мужчины, женщины и дети.
Ей хотелось, чтобы Чарли увидел, как его отец выиграет скачки. Хотелось, чтобы они были там и, перегнувшись через поручень, восторженными криками приветствовали Рейдера, когда тот пересечет финишную линию.
Хотелось, чтобы причина, которая подвигла Курта на участие в скачках, была другой и не давала ему возможности уехать.
Хелен закрыла глаза и прикусила дрожащую губу, загадав свое последнее желание.
Всем сердцем, всей душой она желала, чтобы могучий Рейдер проиграл скачки.
Миновав обсаженную деревьями аллею, Курт повернул на север, к Спэниш-Форту.
Он так и не сел в седло, не собираясь гнать жеребца восемь миль до города, и теперь неторопливо шагал рядом с ним. Не важно, если он утомится к началу скачек. Главное, чтобы Рейдер не устал.
Прошлым вечером они с Джолли обсудили предстоящие скачки и разработали четкий план действий. Джолли будет ждать его на подходе к городу и возьмет на себя заботу о Рейдере. В городской конюшне не откажутся обслужить Джолли Граббса, а вот Курту могут дать от ворот поворот. Поэтому на Джолли возлагалась обязанность проследить, чтобы жеребец был накормлен, напоен и хорошо отдохнул перед скачками.
Хелен ждала до восьми утра.
Солнце уже высоко сияло на небе, когда она направилась к пристройке будить Чарли. Сознавая, что сегодня, возможно, последний день, который мальчик проводит на ферме, Хелен решила, что будет держать свои тревоги при себе и постарается сделать этот день счастливым для них обоих.
Осторожно постучав в дверь и окликнув Чарли, она вошла внутрь, на цыпочках приблизилась к постели и улыбнулась при виде спящего малыша, лежавшего на животе в обнимку с подушкой.
Ее взгляд задержался на ангельском личике ребенка, затем переместился на пустую подушку рядом. На белоснежной, отделанной кружевом наволочке виднелась глубокая вмятина, оставленная головой Курта. Импульсивно Хелен схватила подушку, поднесла к лицу и вдохнула чистый особый запах мужчины, чья темноволосая голова еще недавно покоилась на ней.
Прижимая к себе подушку, она смотрела на пустое место на мягкой пуховой постели, пытаясь представить себе Курта Нортвея. Как он спит: на спине или животе? Кладет ли руки под голову или раскидывает по сторонам? Спит спокойно, как его очаровательный сын? Или ворочается в постели? Спит в ночной рубашке до колен, такой же, как у Чарли? Или в белом нижнем белье? И как выглядит его смуглый торс с широкими плечами, развитой мускулатурой и стройной талией на фоне белоснежных простыней?
По спине побежали мурашки, и Хелен поспешно положила подушку на место.
– Чарли, – снова окликнула она ребенка. – Чарли, пора завтракать. – Она опустилась на колени.
Белокурая головка приподнялась. Чарли повернулся на бок, улыбнулся ей, затем перевернулся на спину и сел на постели, опираясь на вытянутые руки.
– Капитан уже ушел? – Его предупредили, что у отца важное дело в Спэниш-Форте и его не будет весь день.
Хелен кивнула:
– Рано утром.
Чарли свесил ножки с постели, соскользнул на пол и выпрямился перед стоявшей на коленях Хелен, прислонившись спиной к кровати и теребя пальцами ночную рубашку.
– Ты не забыла, что обещала?
Улыбнувшись, Хелен обхватила ладонями его тоненькую талию.
– Конечно, нет.
Чарли вывернулся из ее рук.
– Я буду завтракать в доме.
– Конечно. Мы поедим за кухонным столом.
– А потом… – он округлил глаза, – мы будем печь пряничных человечков!
– Не сразу, – сказала Хелен. – Выпечкой займемся во второй половине дня, когда закончим все хозяйственные дела. После обеда немного отдохнем, а потом будем печь пряничных человечков. Хорошо?
