Взяв одну ее руку, он приложил ее к лицу, а затем прижался губами к ладони.
– Эти недели я не мог ни о чем думать, кроме тебя, – признался Джастин. – Не хотел никого, только тебя. – Он провел рукой по всей длине ее волос, а затем сжал их в кулаке. Желание, боже, когда он чувствовал такое желание? – Пойдем в постель, Сирина, я больше без тебя не могу.
Сирина протянула руку, ее взгляд был совершенно спокойным. Без слов они пошли в спальню. По комнате пробегали тени, подчеркиваемые бледным светом, который обещал окончание ночи. Было тихо, так тихо, что Сирина слышала, как учащается ее дыхание. Когда она почувствовала, что Джастин отошел в сторону, то остановилась неподвижно и внезапно ощутила нервозность.
Сирина вспомнила руки и губы Джастина на своей коже и подумала, что он не будет ласковым. Как любовник он будет таким же возбуждающим, как и пугающим. Она услышала царапающий звук, затем загорелась спичка, которую Джастин поднес к фитилю свечи. Затанцевали тени. Сирина нашла его глазами. В неровном желтом свете его лицо было опасно привлекательным. Казалось, что в данное время он больше принадлежал миру своих индейских предков, чем привычному ей окружению. В это мгновение она поняла, почему пленные женщины сначала боролись, а потом оставались по собственному желанию с захватившими их мужчинами.
– Хочу видеть тебя, – прошептал Джастин, подходя к ней и выводя в пятно света. И с удивлением почувствовал трепет ее тела. Всего несколько мгновений назад она казалась такой сильной, такой уверенной. – Ты дрожишь.
– Я знаю. – Сирина сделала глубокий вздох и быстрый выдох. – Глупо.
– Нет. – Он чувствовал прилив силы, острой и чистой.
Сирина МакГрегор не принадлежала к тем женщинам, которые трепещут перед мужчиной. Но рядом с ним, даже при свете, ее тело продолжало вздрагивать. Погрузив руку в ее волосы, Джастин откинул голову девушки назад. В меняющемся свете его глаза полыхали неистовым, почти диким желанием.
– Нет, – повторил он и накрыл ее рот своим.
Казалось, что девушка таяла, что ее кости становились все податливее, все гибче, пока она не стала совсем мягкой в его руках. На данный момент это была полная капитуляция, но очень скоро у него будет еще больше, намного больше. Не отрывая жадных губ, Джастин начал раздевать ее. Не обращая внимания на тонкий материал одежды, он спешил снять ее, изредка останавливаясь только для того, чтобы насладится прекрасным телом, освобождаемым дюйм за дюймом. Вздрагивая от прикосновений, Сирина расстегивала пуговицы на его рубашке, пока ее одежда соскальзывала к ногам.
Джастин догадывался, что одежда девушки будет тонкой и прозрачной. Кончиками пальцев он сдвинул тонкие бретельки сорочки с ее плеч, но не снял ее совсем – не сейчас. Какое наслаждение чувствовать шелк между их телами. Он мучил ее, осыпал горячими поцелуями-укусами, пока Сирина сражалась с его одеждой. Ее пальцы касались его тела, вызывая у него приглушенные стоны.
Когда она оказалась на кровати под ним, только тончайший клочок шелка разделял их тела. Джастин чувствовал сумасшедшее желание, дикую необходимость взять ее как можно быстрее, с которым жестоко боролся. Небольшие крепкие груди напряглись под шелком в его руках, пока он осыпал неистовыми поцелуями ее губы. Поглощенный ею, Джастин безжалостно вел ее к первому пику только при помощи губ и рук. Ловя ртом ее вздохи, он прижимался все теснее, растворяясь в ее неистовых движениях. Затем внезапно заскользил вниз, чтобы приласкать губами прикрытые шелком груди.
Хватая воздух ртом, Сирина изогнулась под ним дугой. Ее тело сотрясалось от неожиданных ощущений. Мир шелка и огня захватил девушку. При каждом движении простыни ласкали спину и ноги, шептали туманные обещания. Тело горело от прикосновений, как будто его пальцы несли жар золотого пламени свечи. При помощи языка он намочил шелк над ее напрягшимся соском, и Сирина почувствовала огонь в своей груди. Она слышала его голос, доносившийся словно издалека, шептавший ее имя, но была не в состоянии понять больше.
Как будто потеряв терпение, Джастин стянул ее рубашку вниз на талию, чтобы пировать на обнаженной коже. Сирина прижималась все сильнее, ее руки становились все более требовательными. Хотя губы жадно стремились попробовать его вкус, тело дрожало в нетерпении от движения мужских губ по обнаженной коже. Она чувствовала только наслаждение, чувственное наслаждение от неугасающей страсти. Все запреты и правила были позабыты, осталось только то, что не возможно представить даже в мечтах.
Только теперь Сирина поняла, что очень многого не знала и никогда не чувствовала. Каждую секунду ее ждали новые открытия. Его рот скользнул по краю шелка, и она почувствовала такое глубокое желание, какого у нее не было никогда. Мысли становились все более дикими, когда она представляла, как он войдет в нее, заполнит ее. Мечты о наслаждении становились настолько острыми, что между бедрами возникали вспышки боли. Доведенная до исступления, Сирина вцепилась в его плечи.
– Возьми меня, – потребовала она, тяжело дыша. – Возьми меня прямо сейчас.
Но Джастин продолжал вести ее выше и выше, словно и не слышал горячий призыв. Он спускал шелк все ниже, лаская губами каждый дюйм освободившегося тела: плоский подрагивающий живот, изгиб бедер, напряженные мускулы с внутренней стороны бедер.
Она изгибалась, вскрикивала, быстро погружаясь в реку страсти. Он был непреклонен, как любовник, пугающий настолько, насколько она опасалась, и восхищающий настолько, насколько она мечтала. Она была именно такой в его мечтах – нежной, влажной и совершенно себя не контролирующей. Безрассудная, требовательная, она сжимала его тело, царапала отполированными элегантными ногтями. Он слышал стоны, бессвязные слова, вырывающиеся из ее горла, и вел ее все дальше и дальше навстречу безумию. Ее кожа была покрыта бисеринками пота от страсти, а бедра в пароксизме желания прижимались к его телу снова и снова. Сейчас она принадлежала ему полностью и безоговорочно. Каким-то образом он знал, что никто не подходил к ней настолько близко. Пытаясь сдержаться еще немного, он лег на нее полностью. Торопя его, Сирина приподняла бедра.
Первый луч солнца коснулся лица Сирины, подчеркнув его хрупкость и изящество. Ее глаза были закрыты, а губы приоткрыты от затрудненного дыхания. Обезумев от желания, он поклялся, что ни один мужчина никогда не увидит ее такой.
– Посмотри на меня, – потребовал Джастин хриплым от страсти голосом. – Посмотри на меня, Сирина.
Она открыла глаза – затуманенные страстью, потемневшие от желания.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
