— У меня ничего нет от Холли, — Уайатт ответил быстро, едва слова слетели с моих губ.
— Ага, — я произнесла с явным недоверием. — Тогда просто найди что-нибудь, что всё ещё напоминает тебе о ней. Что угодно.
Когда я открыла дверь, то заметила, что Уайатт всё ещё стоял, скрестив руки на груди, прислонившись к стойке, с напряжённым выражением лица.
— Мы не обязаны, если ты не хочешь, — поспешно добавила я, поняв, что на самом деле он ещё не согласился пойти со мной, и, возможно, то, как он настаивал на том, что у него нет ничего из вещей Холли, было попыткой избежать чего-то. А это всего лишь я, неловко хватающаяся за любую возможность побыть с ним рядом.
Но затем выражение его лица изменилось, и Уайатт бросился ко мне, как будто боялся, что я убегу.
— Нет, я имею в виду, да, я хочу провести ночь вместе. — Он провёл рукой по лицу. — В смысле, вечер. Не всю ночь. Я собираюсь заткнуться. Просто скажи мне, во сколько разжечь костёр.
Уайатт поморщился, пока я сдерживала смех, притворившись, что грызу ноготь на большом пальце. По его щекам расползся румянец, и если бы я не знала его лучше, то сказала бы, что Уайатт Хенсли немного нервничал из-за меня. И мне даже не пришлось его целовать.
***
Ободряющая речь, которую я произнесла для себя перед выходом из дома о том, что я сильная, независимая женщина, которой не нужно мужское внимание, превратилась в сущее дерьмо, когда я добралась до дома Уайатта.
Танцующий янтарный свет камина отбрасывал оранжевые блики на его угловатое лицо, которое было задумчиво и напряжённо-сосредоточенное, пока он читал книгу по истории. Его светло-коричневая кожа тоже казалась почти золотистой в последних лучах заходящего солнца. Но хуже всего то, что он сменил свои обычные тёмные джинсы и футболку на тонкую тёмно-синюю флисовую куртку с вышитым жёлтыми нитками символом Университета Мичигана, а также на мою главную слабость — серые спортивные штаны. Мне пришлось сдержать стон, так как всё моё тело свело судорогой при виде того, как он бездельничал.
На подлокотнике кресла Уайатта стояла бутылка пива, а из динамика доносился спокойный мужской голос, поющий песню в стиле кантри, достаточно громко, чтобы перекричать ритмичное потрескивание пламени. Холодный серый и светло-коричневый дым каскадами поднимался к звёздному небу. Я разочаровалась, что у меня не было маршмеллоу, потому что получилась бы вишенка на торте.
— Хантер поет? — спросила я, плотнее запахнув кардиган.
Уайатт тут же захлопнул книгу и вскочил на ноги, как солдат, стоящий по стойке «смирно». Он даже не пытался сдержать улыбку, на его щеках сверкали ямочки. В сочетании с серыми спортивными штанами — я в беде. Моё сердце никогда не билось так быстро.
— О, нет. — Уайатт указал на кресло рядом со своим и подождал, пока я усядусь, прежде чем сесть самому. — Зак Брайан. Он, э-э, мой любимый певец.
— Мило, я всё равно не думала, что это Хантер. Не такой стиль пения.
Уайатт запрокинул голову и простонал.
— Пожалуйста, скажи мне, что теперь ты не фанатка его музыки?
— На сто процентов. — Я улыбнулась, прикусив нижнюю губу, когда Уайатт искоса посмотрел на меня, на его лице было написано презрение. — У него такой сексуальный голос. Кстати, у тебя случайно нет с собой его старого нижнего белья?
— Я тебя ненавижу, — невозмутимо произнёс он.
— Нет, это не так, ты любишь меня, — поддразнивала я, сглотнув, когда Уайатт не двинулся с места, только слегка подергивал челюстью, доказав, что я сильно ошибалась. Внезапно я схватила пиво Уайатта со стула и сделала глоток, поморщившись, когда отдала его ему обратно. — Да, я всё ещё ненавижу пиво. Боже, зачем ты его пьешь?
Пожав плечами, Уайатт съязвил:
— Помогает мне справляться с необходимостью общаться с тобой каждый день.
— Ты всегда такой обаятельный.
Я презрительно усмехнулась Уайатту, а затем хлопнула ладонями по блокноту, лежащему у меня на коленях. Тому, который до краев наполнен абзацами эмоциональной словесной рвоты о неверности Джейка. Если бы моему агенту нужна была книга о том, как ужасно чувствовать себя, когда тебе изменяют, наша предстоящая встреча была бы намного проще.
— В любом случае, у тебя есть что-нибудь, что напоминает тебе о Холли?
Уайатт вздохнул и, наклонившись, взял сложенную чёрную футболку. Он подержал её так несколько секунд, показав, что это поношенная футболка группы Simple Plan, похожая на те, в которых я иногда спала.
— Боже мой! Мне нравится Simple Plan. Они написали песню для одного из фильмов о Скуби Ду!
— Мне больно, что ты запомнила их именно такими. — Уайатт прижал футболку к груди, как будто пытался прикрыть колотую рану.
— И вообще, зачем мы собрались?
— Сегодня вечером мы устроим настоящий переполох, вот почему, Хенсли.
Я вскочила и подозвала Уайатта присоединиться ко мне. На его лице читалось явное опасение, лицо покрылось резкими морщинами, но в его глазах мерцало пламя, разжигая интригу.
— Когда я была маленькой, бабушка Грейс часто говорила, что мы создаём связи с людьми и событиями в нашей жизни, которые будут продолжать влиять на нас, пока мы целенаправленно не перережем эти метафорические нити. И она считала, что самый эффективный способ так сделать — использовать огонь.
Я открыла свой блокнот и вырвала первые несколько страниц. Те, где чернила размазались и потекли по некоторым страницам, изуродованные слезами, которые капали, когда я записывала всю свою ненависть на эти страницы.
— Ты должен признаться в своих чувствах, а потом сказать, что отпускаешь их. Затем ты бросаешь всё, что у тебя есть, в огонь, чтобы эти связи сгорели.
Уайатт скрестил руки на груди, туго скомкал футболку и ухмыльнулся мне.
— Я должен был догадаться, что в какой-то момент ты втянешь меня в какой-то странный ритуал.
Я решила проигнорировать его и протянула вырванные страницы.
— Всё, что я написала после того, как, вернувшись с поминок моей двоюродной бабушки, обнаружив Джейка полуголым с высокой красивой блондинкой на коленях.
У меня сжалась грудь, дыхание с трудом вырывалось наружу, когда все воспоминания нахлынули на меня и обнажились, чтобы я могла пережить их снова. Удар предательства, пустота потери, тяжесть сомнений в моей ценности.
Но когда рука Уайатта нашла мою руку, наши пальцы переплелись, тепло разлилось по моему телу, напомнив, что я всё ещё стояла на ногах. Я прошла через период холода, вызванного разрушенным доверием, и теперь я сильнее. Особенно теперь, когда у меня было ранчо, в том числе и Уайатт, который мог вернуть меня к жизни.
— Я отпускаю предательство, чтобы оно не сдерживало меня.
На мгновение, встречаясь взглядом с полуночными глазами Уайатта, в которых застыло выражение ненужных извинений, я отвернулась к камину и подбросила страницы, наблюдая, как пламя пожирало моё разбитое сердце, а моё тело начинало гудеть.
Я знала, что не будет мгновенного исцеления, но уже чувствовала, как уходила часть накопившегося беспокойства. Потому что я выбрала отпустить его, а не копить на страницах блокнота беспорядочные эмоции. Прогресс, я знаю.
— Твоя очередь, Хенсли.
Уайатт покачал головой, когда смотрел на футболку в своих руках.
— Холли никогда не ходила со мной ни на какие концерты, всегда низко оценивала мой музыкальный вкус, как мне кажется. И вот однажды она купила мне билеты на Simple Plan, которых я любил в детстве. Всё время она переписывалась с кем-то, и, как я теперь понимаю, скорее всего, с Истоном. На следующей неделе она ушла от меня к нему.
Боже, кажется, теперь я ненавижу эту женщину ещё больше.
— Сожги это дерьмо! — прокричал я и показала на огонь.
Уайатт от души рассмеялся, согрев каждый сантиметр моего тела. Пробудил бабочек.
Прикусив нижнюю губу, он скомкал футболку. Прошло мгновение, и я начала сомневаться, действительно ли он это сделает, затем он швырнул футболку в огонь и прокричал:
