с Райдом гладили её волосы, худенькие плечи, тонкие руки. А затем я контролировал постановку чипа от самой первой секунды до наложения косметического шва в месте вживления чипа.
Чип моментально встроился в нейроны мозга, выстраивая прочные связи и отправляя весь массив информации, что я загрузил на него. Но, кажется, я переоценил мозг Тринадцатой. Всё-таки она инопланетянка… и ей оказалось тяжело переварить столько всего нового и сложного.
Райд чуть не убил меня, когда она первый раз пришла в себя и стонала от боли. Конечно, моя вина. Даже не спорил. Я, кажется, вообще забыл, как дышать, пока она спала, а на показаниях медицинской капсулы одна за другой пиками шли волны работы её бедного мозга. Никого я так не боялся потерять в своей жизни, как её. Даже Райда. Прости, брат.
Пока она спала, мы успели купить ту самую виллу на Тайроне, на самом берегу огромного океана. Правда, нам разрешили посадку шаттла только на официальный космодром. Звездолёт пришлось оставить на орбите. Но это мелочи, по сравнению с тем, что мы только втроём на самой красивой планете, что мы видели. И никто не сможет нам помешать.
Джет мы взяли на прокат здесь же, на космодроме, а уже через полчаса я нёс нашу девочку на руках в её спальню. Мы решили не смущать малышку своим присутствием в её спальне. Пока.
Она проспала три дня. Трое суток, когда я контролировал каждый её вздох, боясь, что навредил больше, чем принёс пользы…
Мы с Райдом рассматривали карты одной очень закрытой виллы на одной очень богатой планеты. Я принял предложение Райда, и теперь нам предстояло проработать план — дерзкий, опасный и чертовски рискованный. Мы хотим свободы. А за свободу надо платить. Значит, мы рискнём.
— Госпожа Тринадцатая проснулась. — мелодичный голос искина виллы прервал наше вялое обсуждение.
О, да! Сейчас нам больше интересна наша Тринадцатая, чем компромат на отца.
Она идёт по песку к самой кромке воды и замирает. Мы слышим её восторг. Я аккуратно подключаюсь к её чипу. Она не чувствует. Пока. Но мне надо знать, что всё в порядке, что я не навредил ей.
Мы даём ей пару минут и просто рассматриваем издалека. Хрупкая, тоненькая… Я не выдерживаю первым и по тёплому песку иду к ней, кладу руки на изящную талию.
— Тебе нравится? — выдыхаю ей в затылок.
Чувствую, как она вздрагивает под руками.
— Имис… это не сон? — её голос дрожит от счастья. Вся её душа переливается радостью.
— Спи, если не хочешь просыпаться. — касаюсь губами шеи и спускаюсь поцелуями к плечу. — Но я буду спать вместе с тобой…
— Мы будем спать вместе с тобой. — Райд целует второе плечо.
Тринадцатая поворачивается и заглядывает мне в глаза. Говорит доверчиво почти шёпотом:
— Мне страшно.
— Я знаю. — отвечаю ей так же шёпотом и накрываю поцелуем самые сладкие во всей Вселенной губы.
Безумно боюсь разрушить этот момент, напугать Тринадцатую напором. Мой поцелуй не страстный, не подчиняющий. Он наполнен нежностью и заботой. Это моё признание в любви. Она чувствует. Её сердце споткнулось… и забилось в одном ритме с моим и Райда. Она сдаётся и цепляется за мои плечи пальцами.
Не бойся, Тринадцатая, не отпущу, на дам упасть. Пусть твоя голов идёт кругом. Это приятно, когда мы рядом.
Райд завладевает её рукой и губами касается пальчиков. Я больше не могу нежничать. Толкаюсь языком в её зубы, давлю, и она сдаётся, впускает меня. Я слышу её возбуждение. Это так пьяняще приятно. Снимаю контрольные барьеры и даю ей услышать себя. Это же делает Райд. Мы больше не боимся напугать Тринадцатую шквалом своих эмоций и дикого желания. Она наша…
— Отдай её мне… — хрипит Райд, выцарапывая Тринадцатую у меня. — Подаришь и мне поцелуй, детка?
Тринадцатая кусает губы, а потом сама тянется к нему за поцелуем. Райд, как изголодавшийся путник, набрасывается на неё. Он под хватывает её под попку и заставляет обнять его талию ногами, прижаться сильнее, зарыться пальцами в волосы.
Мне остаётся убрать её волосы и зацеловывать затылок, спускаясь влажными губами по позвоночнику. Как же она обалденно пахнет! Запах её возбуждения вытесняет все другие. Тринадцатая выгибается под моим языком, и мы впервые слышим тихий стон нашей девочки.
— Райд, неси её в спальню. — мой голос тоже не слушается. Так же, как и брат, я с трудом сдерживаю себя.
Его дважды просить не надо.
Он аккуратно опускает Тринадцатую на прохладные простыни, аккуратно поддерживая под спину, целует шею, поднимается на руках, нависает и спрашивает:
— Готова?
Глава 44
Тринадцатая
Это безумие… Всё, что случилось — безумие. Все чувства — безумие. Но тогда почему они кажутся такими правильными? Такими честными и чистыми?
Я только что была с двумя мужчинами сразу, и больше не чувствую неловкости или стыда. Вместо этого я улыбаюсь.
— Ты слишком много думаешь. — Имис перевернулся на живот и завладел моей рукой. Твёрдые губы коснулись пальцев, упругий язык щекочет кожу, и я тихо смеюсь.
Мне нравятся его длинные красные волосы, и я запускаю в них руку. Жидким шёлком они проскальзывают сквозь пальцы.
Райд проходится губами по плечу.
— Тринадцатая, мы тут с Имисом подумали, что ты не будешь против узаконить наши отношения. Не будешь?
— В смысле? — поворачиваюсь к нему и щурю глаза.
Он тут же завладевает моими губами. Целует долго, тягуче, даря наслаждение.
— М-мм, мы хотим, чтобы стала нашей супругой официально. — наконец, заканчивает он мысль.
— Как это? — я поднимаюсь на локтях и натягиваю простынь повыше.
— Ты не знаешь значение слова «официально»? — Имис тянет простынь вниз, заставляя грудь оголиться и снова смущает меня жадным взглядом. Я закрываюсь рукой.
Эти два демона-искусителя специально туманят мне разум и смущают. Им это нравится. Я чувствую.
— Кстати, ты помнишь свою первую и самую основную профессию? — Райд поднимается с постели и, не стесняясь наготы, идёт к столику. Рельефные мышцы красиво перекатываются под атласной кожей.
На столике сверкают хрусталём высокие бокалы, а в сосуде странной, многоугольной формы искрится напиток. Странно, что я его не заметила сразу, когда проснулась. Или его не было?
Райд наполняет бокалы. Первый подаёт мне.
— Попробуй. Тебе понравится.
— Что это? — с опаской нюхаю напиток. Он пахнет… наверное, чем-то апельсиново-лимонным с примесью ноток ванили, чем-то уютным и давно забытым. Губы растягиваются в улыбке.
Под взглядами братьев делаю глоток. Приятно жгучая жидкость течёт по горлу.
— Это балье. — Имис тоже делает глоток из своего бокала. — Его можно достать только
