Мистер Хэйли… О мистере Эрике Хэйли он знал многое: сэр Герберт неоднократно высказывал свое о нем мнение. Леди Драйден… Красивая женщина. Черный цвет ей к лицу. Мисс Уайтекер… Ну, об этой он знал больше даже, чем о мистере Хэйли… Ага, а вот и мисс Драйден. Очень даже неплохо выглядит для невесты, только что потерявшей жениха. Очаровательна, просто очаровательна… А как ей идет траур! Так… Рядом — Адриан Грей. Этот не интересовал мистера Гарсайда абсолютно. И еще какая-то пожилая особа, подозрительно похожая на гувернантку. Мистеру Гарсайду называли ее имя, но оно совершенно вылетело у него из головы. Салвер, Сулвер… Ну да, точно, мисс Силвер. К его величайшей досаде, никто так и не удосужился объяснить мистеру Гарсайду, как она здесь оказалась. Он неприязненно покосился на цветастую сумку для вязанья, лежавшую у этой особы на коленях, и спросил себя, не собирается ли она здесь вязать. Мисс Силвер не собиралась. Она просто не желала расставаться со своей сумочкой.
Инспектор Эбботт повертел головой, проверяя, все ли на месте. Мистер Хэйли, облокотившись о каминную полку, тщетно силился придать своему лицу приличествующее случаю выражение серьезности, леди Драйден, выпрямившись, сидела в одном из больших кресел; мисс Уайтекер — в соответствии со своим положением — сидела рядом в кресле поменьше. Все подозреваемые, за исключением профессора и Билла Уоринга, были в сборе. Инспектор кивнул мистеру Гарсайду, и тот, взяв одну из бумаг, откашлялся.
— В мои обязанности входит довести до вашего сведения завещание, которое оставил покойный сэр Герберт Уайтол. Поскольку оба душеприказчика — мистер Хэйли и я — присутствуют, давайте начинать. Мне, к сожалению, неизвестно, знаком ли мистер Хэйли с условиями завещания…
Он сделал паузу.
— Кузен говорил мне, что включает меня в завещание душеприказчиком, — проговорил Хэйли, — но это было несколько лет назад. Больше мне ничего не известно. Сэр Герберт был довольно, э… скрытным человеком. Но, насколько я знаю, перед женитьбой он собирался полностью переписать завещание. Могу я узнать, о каком из завещаний идет речь: о старом или о новом?
Наступила гробовая тишина. От ответа на этот вопрос зависело слишком многое. Если новое завещание существует, наследницей будет Лайла Драйден. В противном случае она не получит ни цента, и неизвестно еще, кому достанется состояние — Хэйли, мисс Уайтекер или кому-то еще. От сэра Герберта можно было ожидать чего угодно.
Мистер Гарсайд чуть приподнял бровь.
— Сэр Герберт действительно обсуждал со мной свое новое завещание, но так и не успел прийти к окончательному варианту. Таким образом, новое завещание осталось неподписанным, и старое остается в силе.
Леди Драйден смертельно побледнела. Только два красных пятна остались гореть на ее скулах, но о них позаботилась уже не природа, а косметика. Рука, лежавшая на ручке кресла, слегка сжалась, но лицо не отразило ровным счетом ничего. Мисс Уайтекер, сидевшая рядом, не смог ла сдержать вздоха облегчения и разжала стиснутые ладони. На лице Лайлы было написано искреннее недоумение, на лице Хэйли — удовлетворение. Он кивнул.
— Что ж, давайте продолжим. Каковы условия завещания?
Но, прежде чем мистер Гарсайд раскрыл рот, вмешался инспектор Эбботт.
— А разве вы их не знаете? — осведомился он и получил в ответ удивленный взгляд.
— С какой стати?
— Вы не знаете даже, кто главный наследник?
Хэйли пожал плечами:
— Надежда, как говорится, умирает последней. И потом, я как-никак единственный его родственник.
Если это и была игра, то игра отличная. Хэйли не взял ни одной фальшивой ноты. Он был серьезен, печатен и глубоко скорбел о смерти любимого кузена.
По знаку инспектора мистер Гарсайд продолжил:
— Я предполагаю не зачитывать сейчас завещание полностью. Разумеется, я передам мистеру Хэйли экземпляр, с которым все смогут ознакомиться.
Он выжидающе смолк.
Хэйли махнул рукой:
— Делайте как вам лучше. Сомневаюсь, что кто-нибудь, кроме вас, разбирается здесь во всех этих юридических тонкостях. Не знаю, право, зачем все так усложнять.
— Там, где требуется точность, специальные термины неизбежны, — назидательно сообщил мистер Гарсайд. — Однако я попробую передать вам суть дела своими словами. Итак…
Он надел пенсне, и в комнате повисла гнетущая тишина. Мистер Гарсайд прочистил горло и отодвинул от себя ненужный более документ.
— Я начну с меньших сумм. На благотворительные нужды десяти приютам — список прилагается — завещается по пятьсот фунтов каждому. Эти деньги не подлежат обложению налогом, равно как и сумма в десять фунтов за каждый год службы, причитающаяся всем слугам.
Мисс Уайтекер резко подалась вперед, а Лайла недоуменно повернулась к Адриану Грею. «А какое отношение все это имеет ко мне? — говорил ее взгляд. — Герберт Уайтол умер, мне не нужно больше выходить за него замуж. Тогда почему я сижу здесь и слушаю его завещание?»
Адриан улыбнулся и мягко положил ладонь на ее руку. Лайла вдруг поняла, что так она может просидеть хоть целую вечность. По ее телу разлилось приятное тепло, а на щеках вспыхнул легкий ровный румянец.
Мистер Гарсайд поправил пенсне и продолжил:
— Пять тысяч фунтов завещается мистеру Адриану Грею. — Он глянул на собравшихся поверх пенсне и объяснил: — Это распоряжение находится в дополнении, внесенном сэром Гербертом совсем недавно, и я зачитываю его вместе с основным завещанием исключительно для удобства. В этом же дополнении содержится указание передать музею Саут-Кенсингтона пять тысяч фунтов и коллекцию слоновой кости.
Он закашлялся. Адриан Грей поднял голову, словно хотел что-то сказать, но не произнес ни звука. Его лицо вспыхнуло и побледнело снова. Он что-то прошептал, но слов никто не расслышал.
Мистер Гарсайд вздохнул и закончил:
— Поместье со всей обстановкой, а также все движимое и недвижимое имущество завещается мистеру Генри Эрику Хэйли.
Эрик Хэйли не шелохнулся. Сейчас на него смотрели все — или почти все. Даже Лайла удивленно разглядывала его своими огромными голубыми глазами. Единственным человеком, который по-прежнему продолжал смотреть на мистера Гарсайда, была Миллисент Уайтекер. В ее взгляде было столько ожидания, что тому стало не по себе. Чтобы хоть чем-то себя занять, он даже принялся перекладывать с места на место свои документы.
На лице Эрика Хэйли медленно проступил румянец. Человек, способный глазом не моргнув выслушать, что получил огромное состояние, либо святоша, либо лжец. Эрик Хэйли определенно не был ни тем, ни другим. Когда он заговорил, стало еще более заметно, насколько он смущен и взволнован:
— Честно говоря, я не ожидал ничего подобного. Ну надо же! Кто бы мог подумать! Нет, я, конечно, рассчитывал что-нибудь получить, но чтобы сразу все…
Он потрясение смолк. Инспектор Эбботт разглядывал его, пытаясь понять, насколько это удивление искренне. Фрэнк Эбботт был воспитан на бессмертных книгах Льюиса Кэрролла, и сейчас ему вдруг вспомнилась фраза из «Алисы в Стране чудес»: «Это самое лучшее масло!»
Мистер Гарсайд тем временем размышлял над тем, имеет ли счастливый наследник хоть малейшее представление о том, как ему повезло, потому что, проживи сэр Герберт Уайтол на несколько дней дольше, его ближайший и единственный родственник не получил бы в наследство ни цента. Однако поведение мистера Хэйли не давало ни малейшего ключа к вопросу, догадывается он об этом или нет. Нужно заметить, что не одного мистера Гарсайда мучил этот вопрос: оба полицейских жаждали получить на него ответ не меньше.
Мистер Гарсайд начал складывать документы.
— Мистер Хэйли, — окликнул он новоиспеченного хозяина поместья. — Нам еще нужно обсудить кое-какие детали…
Все это время мисс Уайтекер просидела, подавшись вперед и не отрывая от него взгляда. От ее лица отхлынула вся кровь и, если бы не лихорадочный блеск глаз, оно казалось бы мертвым. Когда мистер Гарсайд отодвинул стул и поднялся, ее губы пришли в движение.
