— Не очень давно. Он, верно, еще дрыгается. Парень твой дурак. Куда ему сохранить такую соблазнительную девчонку!
— Они отвели девушку в башню Нага Гахо?
— Так я полагаю. Какое мне до этого дело? Нага Гахо делает все, что ему захочется, — его все боятся в Пере.
Рейш повернулся к Анахо и передал ему свою сумку, вынув оттуда только пистолет.
— Возьми мои вещи. Если я не вернусь; храни их.
— Ты снова собираешься рисковать жизнью? — неодобрительно удивленно спросил дирдирмен. — А как же те вещи, что забрали у тебя Синие Часчи?
— Это может подождать, — ответил Адам и бегом направился к цитадели.
Глава 9
Лучи низко стоявшего на небе солнца озаряли каменные платформы и бетонные блоки, окружавшие виселицу. Цвета были необычайно яркими для Тчаи: особую густоту приобрели даже серые, коричневые и горчичные оттенки, тона, обычные для древней планеты; яркими казались и истрепанные одежды горожан, которые пришли посмотреть на казнь. Огненными пятнами горели темно-красные жилеты шести щелкунов-стражников и палачей. Двое стояли у веревки, свисавшей с перекладины, двое поддерживали Траза, едва державшегося на подгибающихся ногах. Голова его была низко опущена, на лоб стекала струйка крови. Один из щелкунов в небрежной позе прислонился к столбу, держа в руках самострел. Еще один обратился громким голосом к апатичным, похожим на стадо покорных овец, горожанам, толпящимся перед виселицей:
— По приказу нашего повелителя этот взбесившийся преступник, осмелившийся сопротивляться страже, должен быть повешен!
Петлю с различными церемонными жестами накинули Тразу на шею. Он поднял голову, обвел толпу остекленевшими глазами. Если он и заметил Рейша, то не показал вида.
— Пусть наказание этого невежи и насильника, не желавшего подчиниться воле Нага Гохо, послужит всем назиданием!
Рейш, обойдя толпу, медленно подошел к виселице. Сейчас не время раздумывать и церемониться — если такое время вообще может наступить на Тчаи. Щелкуны, державшие петлю, заметили, что Рейш близко подошел к ним, но его походка была такой небрежной, что они не обратили внимания и отвернулись от него, ожидая сигнала. Быстрым движением Рейш всадил нож в сердце ближайшему. Тот издал какой-то хрипящий звук и упал. Стоящий рядом обернулся; молниеносным взмахом ножа Рейш перерезал ему глотку, потом бросил нож в третьего, который стоял у столба, и раскроил ему череп. В одно мгновение от семи щелкунов осталось трое. Рейш сделал выпад своей саблей и свалил того, кто читал собравшимся горожанам приговор, но в это время те двое, что держали Траза, бросились на него, вытаскивая из ножен сабли и толкая друг друга. Рейш отскочил, прицелился из самострела и выстрелил в переднего; второй, единственный из щелкунов, оставшийся в живых, в нерешительности остановился. Рейш набросился на него, выбил из рук саблю и повалил ударом по голове. Сняв петлю с Траза, он туго затянул ее на шее упавшего щелкуна и кивнул двоим из стоявших в переднем ряду зрителей, которые с открытыми ртами наблюдали за происходящим.
— Ну-ка, тяните, тяните петлю. Мы повесим не мальчика, а щелкуна.
Люди стояли в нерешительности, и Адам крикнул:
— Тяните за веревку, я отвечаю за все! Мы покажем Нага Гохо, кто правит Перой! На виселицу щелкуна!
Несколько человек подскочили к веревке: высоко в воздух взмыл щелкун, извиваясь и дергая ногами. Рейш подбежал к лебедке. Он развязал узлы на веревке, которая держала клетку, опустил ее на землю, открыл. Иссохший скелет, съежившийся в клетке, не мог пошевелиться — судорога пронизала его тело. Он поднял голову в боязливом ожидании, потом со слабой надеждой попытался подняться, но слишком ослаб. Рейш нагнулся и помог ему встать на ноги. Потом он сделал знак человеку, первому ухватившемуся за веревку.
— Отведи этого человека и мальчика на постоялый двор, проследи, чтобы о них как следует позаботились. Вы больше не должны бояться щелкунов. Заберите оружие у убитых. Если появятся новые бандиты, убивайте их! Понятно? В Пере больше не должно быть ни щелкунов, ни налогов, ни казней, ни Нага Гохо!
Люди боязливо подобрали оружие, потом стали смотреть вверх, туда, где стояла цитадель.
Рейш подождал несколько минут, пока не убедился, что Траза и бывшего узника повели к постоялому двору, потом побежал по склону холма к грубому сооружению, которое Нага Гохо называл своим дворцом.
Стена, сложенная из обломков камня и кусков треснувших бетонных блоков, преграждала тропинку, замыкая двор. Около дюжины щелкунов развалились на скамьях за длинным столом; они пили пиво и жевали куски солонины. Рейш огляделся и осторожно пошел вдоль стены.
Под стеной шел обрывистый склон. Адам тесно прижался к прохладной поверхности, стараясь укрыться в углублениях и неровностях бетонных блоков. Наконец он дошел до отверстия: грубо прорезанного окна, закрытого железной решеткой. Рейш осторожно заглянул внутрь, но видел лишь непроглядную темноту. Дальше было большое окно, но подойти к нему было очень трудно — узенькая дорожка шла над обрывом высотой более семидесяти футов. Адам постоял в нерешительности, потом пошел по тропинке, медленно переставляя ноги и цепляясь кончиками пальцев за малейшие неровности. В опускающемся сумраке Рейш был едва различим — он почти сливался со стеной. Под ним расстилалась древняя Пера, среди руин замигали желтые огоньки. Наконец Рейш дошел до окна, затянутого камышовой плетенкой. Он посмотрел сквозь щель в комнату. Это была спальня. На постели ясно видны очертания спящего человека, по всей вероятности женщины. Спящей ли? Рейш еще раз заглянул в темную комнату. Руки неизвестной подняты, словно умоляя о пощаде, ноги раскинуты. Она лежала совершенно неподвижно. Мертва.
Сорвав камышовую плетенку, Рейш влез в комнату. Женщину ударили по голове, потом задушили; рот ее был открыт, распухший язык вылез наружу. «Она была красива, — подумал Рейш, — а сейчас на нее страшно взглянуть».
Рейш бесшумно шагнул к двери, выглянул в сад. Из арки, находящейся напротив двери, доносились голоса.
Пройдя через двор, Рейш заглянул через арку в большой зал, увешанный коврами с желтыми, красными, черными узорами. Толстые ковры на полу заглушали шаги: здесь стояли большой стол из почерневшего от древности дерева и тяжелые стулья. Под большим канделябром, сверкающим желтыми огоньками, сидел Нага Гохо. Перед ним стояло блюдо с едой, с плеч свисал роскошный меховой плащ. Напротив него сидела Илин-Илан — Цветок Кета, голова ее была опущена, волосы висели, закрывая лицо. Руки были сложены на коленях, и Рейш заметил, что запястья связаны кожаными шнурами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
