- Э-э… Ну… так оно и было, в общем-то. – Недолго думая выдал Свят.
Дин поморгал растерянно.
- Не понял… Ты откуда знаешь?
- Он мне написал в аську на следующий день.
- ЧТО?! – Дина аж подкинуло на скамье. - Вы с ним общаетесь? До сих пор? Зверь! Да я…!!! Да ты…!!! УБЬЮ!!!
- Дин! Ну, Ди-и-ин… Ну, АНГЕЛ! Хотя бы раз можешь посоответствовать своему имени, а? Ра-зо-чек!
- Я нимб свой сгрыз ещё в детском саду, понял? – прорычал Ангел.
- Когда рожки проклёвываться стали, да? – робко поинтересовался Зверь.
- Да! И не фиг мне тут зубы заговаривать! Колись! Общаетесь?
- Угомонись, не общаемся. Почти.
- Что значит это твоё дурацкое «почти»?! Или да, или нет, Свят!?
- Ну, редко очень! «Привет-привет, как дела, как настроение, пока-пока!» Это всё, малыш, правда! Прекращай истерить уже!? И вообще, знаешь… Не заставляй меня пожалеть, что дал тебе слушать этот чёртов дневник! Кретин… Я вообще был влюблён всего два раза в жизни – в брата и в тебя. Ясно? – Свят психовал, Свят очень злился, а Ангелу было в кайф. - Мне уже хочется это где-нибудь вытатуировать у тебя на теле. На лбу, блядь, желательно! Чтобы видел в зеркале и не забывал!
Дин с издевательской улыбкой медленно вдохнул и выдохнул.
«Ёпрст… Хорошо то как!»
- Помечтай, ага?! Ладно. Но я хочу знать, что именно ты ему про меня сказал!
- А, да ну, как тебе сказать…
- Свя-я-ят!
- М? Да-да, слушаю?!
- Не выводи меня, Монстр… Я и так вздрюченный! И врать опять даже не вздумай!
- Ну ладно, вздрюченный ты мой, уговорил, – Свят тяжко, как обречённый на казнь, вздохнул. - Сказал, что из тебя вышел офигительный пасс…
- ЧТО? Р-р-р!!! Ненавижу тебя! Приеду и затрахаю до смерти. Тогда посмотрим, "ху из ху"! – почти рык от Ангела, и невыносимо томный шёпот Зверя:
- Ммм… По секрету хочеш-ш-шь, сволочь белобрысая? Ты так сексуален когда злишься, что я согласен на всё-ё-ё, Ангел ты мой, неправильный.
- Какое же ты всё же чудовище, Свят!
- Мы друг друга стОим, помнишь? – засмеялся несносный Зверь, и не ответить глупой улыбкой на это сил у Ангела не было.
Часть седьмая
Научи меня плохому…
Свят. Док.
Они очень мало говорили в последующие три дня их встреч.
А зачем они были в постели нужны, эти самые разговоры, если за них говорил взгляд, взмах ресниц, тело, пальцы, прикосновения губ, движение бровей?
И так же как у обычных слов, у языка тела были свои интонации, это была мольба, или благодарность, разрешение на что-то, не скрываемое наслаждение, а иногда и не скрываемое смущение…
Всё эти нюансы сексуального общения, «язык тела» Свят начал постигать ещё с Яном, даже и не удивляясь, что ничего подобного не было с девушками.
Хотя, по большому счёту, братья тактильно общались с самых первых дней жизни.
Свят хорошо помнил рассказы мамы, о том, что стоило им оказаться рядом - они вцеплялись в друг друга так, что оторвать было трудно.
А их тарабарский язык, на котором они контактировали между собой, до того как нормально не научились говорить? Мама восторгалась, что иногда просто мурашки пробирали от их общения.
На самом деле казалось, что это особенный язык, что без сомнений понимают друг друга, над чем-то вместе смеются, что-то обсуждают, ругаются…
Да и когда стали старше их общение один на один мало кто понимал.
Им не нужно было произносить целые предложения. Хватало и пары слов, движения уголка губ, выражения глаз… И всё…
Зачем было говорить лишнее?
Этого было более чем достаточно… А на них смотрели круглыми глазами.
Ну а твинсы не понимали, как по-другому то, быть может?! А главное зачем? Если всё понятно и так?
Но то, что так возможно только с братом, близнецы это поняли довольно быстро, уже даже потому, что ни мама, ни папа не могли понять того, что с разбегу понимал брат.
А потом были садик, за ним школа, друзья во дворе, и волей-неволей пришлось научиться общаться по «человечески», а не только по «близнецовому».
И сейчас Свята это общение с Доком приятно удивляло, он чувствовал его состояние намного ощутимее, чем всех девушек, с которыми побывал в постели раньше. Конечно же не так, как брата, но всё же…
Но и как бы то ни было, иногда говорить было всё-таки нужно.
- Знаешь, что такое «римминг»? – Свят даже зажмурился от обжигающего шёпота, пронзающего его мозг, и касающихся уха нежных губ Дока, лежащего на нём, влажном, голом, пьяном, возбуждённом…
И легонько двигаясь, сводил с ума своим, прижатым к бедру членом.
Ощущение было убийственным по эмоциональному накалу, к такому откровению он не привык даже с Яном! А тут ещё и открыто предлагают вылизать ему задницу…
- Ну… - Свят сглотнул, чувствуя, как щёки начинают гореть ещё сильнее, только от одного представления, что это может случиться с ним, - В общем – да… Но… Я не…
- Позволишь? – мягко перебил Док, - Обещаю, тебе понравиться…
- Это же… Как то… Я не знаю…
- Узнаешь… Перестань стесняться, я же сам хочу. Ты только повернись на живот и расслабься… Остальное я сделаю сам.
Следующие четверть часа были потрясающе стыдливо-горячими, и такими мозго-выворачивающими жестоким возбуждением, что Свят изгрыз свои руки, подушку…
И не кончить смог только благодаря изрядному количеству выпитого коньяка перед всем этим. Хотя от чувства смущения и конфузливости даже приличное количество алкоголя не спасало.
Он был зажат во всех смыслах всего несколько первых минут, пока Док нежно и не спеша выцеловывая спину Свята, опускался поцелуями до самых ягодиц, и целовал уже их, таких пока напряжённых и гладких, трогательно-безволосых.
