– Что?!
И, сорвавшись с места, уже через несколько секунд стоял в проёме двери неосвещённой спальни Яна, с ужасом разглядывая силуэт на фоне раскрытого настежь окна, в которое хлестал дождь.
- Да ну, господи-ты-боже-ж-мой! Ян!
И только после этого, то ли вопля, то ли хрипа (а может, он это лишь прошептал), ринулся к мокрому с головы до ног, стоящему босиком в успевшей налиться на пол воде, близнецу.
- Блядь! Какого чёрта, а?! Что ты творишь, придурок?!
Хватая за плечи, отшвыривая его со всей дури на постель, тут же ощутил очень близкий разряд молнии с оглушительным треском, заставляющий прикрыться руками.
Но всё равно ринулся к окну, едва придя в себя - ошеломлённый, перепуганный, злой, закрывая его и безбожно матерясь, переживая панический ужас и не веря, что всё это творится на самом деле.
- Жить надоело, псих недоделанный, да? Надоело? Соображаешь, что делаешь? Нет?! Совсем охренел, сука?!
Свят попытался снова вцепиться в брата, было острое желание его хорошенько потрясти, если не избить. Но Яна отбросило от брата, как от огня.
Забившись в угол, вцепляясь всей пятернёй в подушку, он закричал:
- Не вздумай трогать меня! Не смей! Что хочу, то и делаю! Понятно? Моя спальня! Моё окно! Не тебе указывать, что мне делать! НЕ-ТЕ-БЕ! Ты же не спрашиваешь меня, как тебе жить? НЕТ!!!
И, совершенно этого не желая, выдал истеричный всхлип перед последним словом, ударивший почти физически, наотмашь, по лицу, солнечное сплетение, и заставивший сбиться дыхание у старшего близнеца, квадратными глазами пялившегося на брата, которого било словно в диком ознобе.
- Какого хера, Ян? – хрип, так мало похожий на голос Свята. - Что ты несёшь? Что? Ты же знаешь, как я к тебе отношусь!
- Да? А ведь ты прав, родной! Знаю! – Свят смотрел, как Ян, отбрасывая подушку, подскочил к своему письменному столу, быстро выдвинул верхний ящик, вытащил сверху белый лист с ободранными краями и шагнул обратно.
Сверкнув злющими глазами, с силой впечатал его в грудь оглушённого Свята.
– Вот! Да! Ты прав, тепер ь я точно знаю, как ты ко мне относишься!
Свят, уже представляя, что именно увидит на листке, медленно его расправил:
«Бассейн закрыт с … по … число, в связи с профилактическими работами» , - гласила надпись ровными печатными буквами.
«Ну да. Кто бы сомневался…»
- И что с того, что? Истерить прекращай?! Я объясню всё! Объясню! Слышишь?
Происходящее сводило его с ума. И, несмотря на то, что чувство вины у Свята, конечно, было - стало подниматься негодование.
- Что объяснишь, Свят? Что вас перевели на время в другой бассейн, нет? Или, мать вашу, уже почти две недели, как вы плещетесь в городском фонтане на площади? Тоже нет? Тогда не надо мне ни-чё-го говорить и объяснять, ясно?! Не надо! Я и так ВСЁ понял!
- Хрень вот только не неси всякую, ладно?
Свят по лихорадочным телодвижениям Яна вдруг начал понимать, что тот собирается… уйти. Включив настольную лампу, подхватил телефон, сунув его в задний карман джинсов, дальше забрал с верхней полки наушники от плеера, ключи, мелочь, что-то ещё…
- Я не говорю ничего такого! И не собираюсь что-то придумывать, - процедил Свят, тяжело дыша и глядя на близнеца исподлобья.
- Так и не говори!!! Обойдусь, понятно?
Пытаясь проскочить мимо брата к дверям, был тут же схвачен в охапку, и никакой мат и крики сорванным от злости и бесконечной обиды голосом, не помогали вырваться из сильных рук.
- Блядь! Какого чёрта? Кретин ненормальный! Отпусти!!!
- Ага… Щаззз… Как только, так и сразу! – пропыхтел Свят.
Ян чувствовал, как брат бесцеремонно забирает всё, что он рассовал по карманам, и, отбрасывая подальше на кровать, пытался его утихомирить:
- Угомонись, я сказал!!! Повыёбывался - и хватит! Я же всё равно тебя не отпущу никуда, пока ты меня не выслушаешь! Понятно? Не пытайся даже!
- Я «повыёбывался»? Да меня тошнит от тебя, понятно?! Тошнит! Не нужны мне твои идиотские объяснения! Не хочу! Ничего не хочу!!! Скотина ублюдочная… ненавижу тебя. Ненавижу. Дрянь…
Бессильный прерывающийся скулёж заставил Свята материть уже себя самого и насильно удерживать психующего близнеца за шею, притянув к себе, касаясь его виска щекой:
- Тихо-тихо-тихо, мой хороший… Я тебя очень прошу…
Через секунду Свят уже тёрся носом и губами о мокрое лицо Яна, так и пытающегося вырваться, или хотя бы увернуться от нежностей вредного близнеца.
- Да пошёл ты! Понял? Уйди! Не хочу… Ненавижу тебя, сука! - сжавшись в комок, Ян крошил мозг Святу, не переносящего его слёз.
- Ну, куда я уйти-то могу? Куда? Я же без тебя сдохну, маленький! – еле удержал взвившегося, ТАК отреагировавшего на «маленького». - Не злись, прошу тебя! Я собирался всё сам рассказать, поверь! Мне нужно было немного времени…
- Когда собирался? И не называй меня ТАК! Не смей больше?! Слышишь?
- Да слышу я всё! – Свят пытался убрать с лица брата прилипшие волосы, а тот мотал головой. – Ты же… Ты… Не понимаешь…
«…почему я это делал», - мысленно закончил он начатое. Почти проговорив это вслух.
- Да! Вот знаешь, я на самом деле такой дебил, что не понимаю, НЕ по-ни-ма-ю! Ничего не понимаю! – упор руками в грудь Свята и прямой уничтожающий взгляд.
Длинные мокрые ресницы, красные глаза. А в них такое, что…
- Ян, успокойся ты… Пожалуйста… Я же сильнее, но я не хочу тебе делать больно! Не надо так! Не надо!
- А что надо, братик? – вдруг, совершенно расслабившись в руках старшего твинса, спросил Ян. – Что? И дальше делать вид, что я не понимаю ничего? Что ты там с кем-то трахаешься, а мне должно быть по фигу, да? Что не замечаю, что от тебя чужим парфюмом несёт уже в который раз? Мужской? Я прав? Ты этого хочешь, этого? Ты скажи только! Скажи, и я не буду замечать! Но только больше никогда не прикасайся ко мне. Никогда, слышишь? – на последнем предложении Ян судорожно выдохнул и снова забился в объятиях старшего брата.
