Вниз по реке виднелся Пи, сидящий на мускулистой гнедой по прозвищу Сардинка. Нигде ни намека на vaqueros. Ньюту хотелось задать так много вопросов по поводу того, где они были и что они делали, что он не знал, с чего начать. Но когда юноша подъехал к капитану, стараясь держать Мышь на приличном расстоянии от Чертовой Суки, чтобы она не выкусила из не го кусок, он ни о чем не спросил. Он бы не сдержался, будь на месте капитана мистер Гас, Пи или Дитц, но, поскольку это был капитан, Ньют помолчал. Все, что он сделал в конце самой увлекательной ночи в своей жизни, — это просто поздоровался.
— Неплохо, верно? — спросил Калл, наблюдая за табуном больше чем в сотню голов, который пересекал реку и растягивался вдоль берега на водопой. Пи во гнал Сардинку в реку по стремена, чтобы помешать лошадям растянуться слишком далеко к югу.
Калл понимал, что им редкостно повезло, когда они наскочили на четверых мексиканских конокрадов и отняли у них большую часть лошадей, которых те украли в Техасе. Мексиканцы решили, что они нарвались на армию, поскольку только у армии могло быть так много лошадей, и даже не пытались воспротивиться, хотя одного vaquero, пытавшегося было завернуть табун, пришлось припугнуть.
Что касается парня, хорошо, что он поднабрался не много опыта и вышел из всей заварухи невредимым, только физиономия грязная.
Они молча сидели вместе, а солнце бросало длинные полосы света через коричневую реку на пьющих воду лошадей, некоторые из которых уже улеглись на мелководье и катались в грязи, чтобы немного остыть. Когда лошади начали по двое-трое подниматься на се верный берег, Калл тронул свою кобылу и вместе с Ньютом въехал в реку. Здесь капитан ослабил поводья и дал Чертовой Суке возможность напиться. Он был доволен ею не меньше, чем добычей. Она двигалась легко, по-кошачьи, и была вполне свежей, тогда как мерин под парнем настолько ухайдакался, что еще не делю будет приходить в себя. Гнедая Пи была ненамного лучше. Калл дал своей кобыле напиться вволю и по добрал поводья. Большинство лошадей уже поднялось на северный берег, а солнце полностью взошло над горизонтом.
— Поехали-ка домой, — обратился он к парню. — Надеюсь, у Уилбергера хватит денег. У нас много лошадей на продажу.
12
Если Уилбергера и удивило такое количество лошадей, он ничем этого не показал. Первый табун находился уже в загоне, и он с помощью Дитца и своего работника Чика отбирал лошадей с клеймом. Диш Боггетт стоял у калитки между двумя загонами и пропускал лошадей Уилбергера, размахивая веревкой перед мордами тех, на которых он не претендовал. Джейка Спуна ни где видно не было, как и Августа с ирландцами.
Новый табун был слишком велик для загона. Калл всегда собирался огородить кусок пастбища для таких вот случаев, да так и не собрался. В данном случае это не имело такого уж большого значения. Лошади сильно устали от длинного пробега, и их вполне можно было оставить на берегу пастись и отдыхать. После завтрака он пошлет парня присмотреть за ними.
Уилбергер на мгновение отвлекся от работы, чтобы взглянуть на пробегавших мимо лошадей, затем снова принялся за выборку, которая уже почти закончилась. Поскольку там рук хватало, Ньюту оставалось только стоять у ограды и наблюдать. Пи уже успел залезть на верхнюю перекладину забора, которую они называли наблюдательным пунктом, и оттуда обозревал происходящее. Его гнедая и мерин Ньюта, только что расседланные, сделали несколько шагов, потом легли и принялись кататься в пыли.
Калл все еще не слезал с Чертовой Суки. Когда Уилбергер кончил сортировать лошадей, взгляд его остановился на ней, а не на капитане.
— Утро доброе, — поздоровался он. — Давайте меняться. Я оставлю вам тридцать восемь великолепных лошадей, которых я только что отобрал, и заберу это хитрющее животное, на котором вы сидите. По-моему, тридцать восемь за одну — хорошее предложение, я так считаю.
— Ну и считайте себе, — ответил Калл, ничуть не удивленный предложением.
Пи Ай так удивился тому, что услышал, что едва не свалился с забора.
— Ты хочешь сказать, что отказываешься от всех этих лошадей рада того, чтобы она вырвала из тебя еще шматок? — спросил он. Он знал, что мужикам нравится кобыла Калла, но чтобы до такой степени — этого он не мог вообразить.
Подошел Диш Боггетт, веревкой сбивая пыль с сапог.
— Это ваше последнее слово? — спросил Уилбергер. — Предлагаю тридцать восемь за одну. Такого второго шанса у вас больше не будет.
Диш фыркнул. Ему самому нравилась пегая кобылка.
— Это все равно что менять золотую монету в пятьдесят долларов на тридцать восемь пятицентовиков. — Он пребывал в дурном расположении духа. Как только они загнали лошадей за ограду, Джейк Спун немедленно расседлал свою лошадь и направился прямиком в салун, как будто он там жил постоянно.
Уилбергер тоже его проигнорировал.
— Тут у вас что ни человек, то свое мнение, — заметил он. — Если бы мнения были деньгами, вы бы тут все разбогатели. — Он взглянул на Калла.
— Я эту кобылу не отдам, — проговорил Калл. — И это вовсе не чье-то мнение.
— Верно, это скорей печальный факт, — согласился Уилбергер. — Я, можно сказать, живу на лошади, и они у меня всегда самые лучшие.
— Это моя третья, — объяснил Калл. Уилбергер кивнул.
— Что же, сэр, — проговорил он. — Я признателен вам за то, что вы приехали вовремя. Яснее ясного, что тот человек, с которым вы имеете дело, знает, где обретаются конокрады.
— Их там порядком, — заметил Калл.
— Ладно, поехали, Чик, — сказал Уилбергер. — Если мы не двинемся, домой никогда не попадем.
— Можете остаться позавтракать, — предложил Калл. — Тут еще пара ваших лошадей на подходе.
— А почему они так долго? — спросил Уилбергер. — На трех ногах путешествуют?
— Они с мистером Маккрае, — объяснил Калл. — Он путешествует в своем собственном темпе.
— И разговаривает, — добавил Уилбергер. — Не думаю, что нам стоит ждать. Оставьте их себе в качестве благодарности.
— Мы привели недурных лошадей, — сообщил Калл. — Можете посмотреть, если вам нужно еще.
— Не интересуюсь, — ответил Уилбергер. — Раз уж вы не даете напрокат свиней и не продаете кобылу, я лучше поеду.
Затем он повернулся к Дишу Боггетту.
— Работа не нужна, сынок? — спросил он. — На мой взгляд, ты выглядишь подходяще.
— У меня есть работа, — ответил Диш.
— Гонять мексиканских лошадей? Какая это работа, — заметил Уилбергер. — Просто игра. Ты выглядишь настоящим ковбоем, а я собираюсь пуститься в путь со стадом в три тысячи голов.
— Мы тоже. — Калл развеселился при виде человека, который пытается сманить у него работника в его же присутствии.
— И куда? — поинтересовался Уилбергер.
— В Монтану, — ответил Калл.
— Я бы на вашем месте не стал этого делать, — посоветовал Уилбергер. Он подъехал к калитке, наклонился, чтобы открыть ее, и поехал дальше, предоставив Чику возможность ее закрыть. Когда Чик наклонился, чтобы захлопнуть калитку, с него свалилась шляпа. Никто не двинулся, чтобы поднять ее. Поэтому ему пришлось спешиться, что привело Чика в большое смущение. Уилбергер ждал, но терпение его истощалось на глазах.
Что же, тогда, может, встретимся в пути, — обратился он к Каллу. — Хоть я двинусь и не в сторону Монтаны. Слишком далеко, слишком холодно, полно медведей, и я не уверен насчет индейцев. Может, их и повыбили, но я не стал бы на это рассчитывать. Вы можете в результате просто подарить кому-нибудь хорошее стадо говядины.
— Постараемся, чтобы этого не произошло, — воз разил Калл.
Уилбергер тронулся с места, Чик двинулся замыкающим в конце небольшого табуна. Когда Чик проезжал мимо, у Диша Боггетта появилось большое искушение накинуть на него лассо, стащить с лошади и хорошенько намять бока — просто чтобы дать волю чувствам относительно Лори и Джейка Спуна. Но капитан сидел рядом, так что он ограничился суровым взглядом и пропустил Чика.
