– Когда вернется Клэр, меня здесь быть не должно, – объяснила она и, поднявшись с постели, направилась в душ.
Она зашла в кабинку, а он шагнул следом и закрыл за ними дверь.
– Воду нужно экономить.
Она расхохоталась, услышав это заявление.
– Ты здесь по этой причине?
– Нет. – Больше ему не потребовалось слов, чтобы показать ей, по какой именно причине он решил принять с ней душ, так что стрелки часов уже подбирались к двум, когда она наконец облачилась в свой вечерний наряд, показавшийся днем до смешного нелепым. – А учительская этика позволяет спать с отцом одной из твоих учениц? – спросил Доминик у Кэтрин в машине, и та нахмурилась.
Этика ничего не говорила по этому поводу, во всяком случае, ей такие правила неизвестны, но ведь и ситуация не из повседневных.
– Я бы предпочла, чтобы Клэр ни о чем не знала, – поразмыслив, произнесла Кэтрин, и он кивнул.
Ну почему мне так больно от этого? – думала Кэтрин, уставившись невидящими глазами в окно.
Конечно, она знала ответ. Ей, собственно, не составляло особого труда найти его.
Доминик предложил ей только спать с ним, и ничего другого. Клэр для него станет ненужной помехой. Ему, конечно, не захочется, чтобы дочь приняла их отношения за нечто большее, чем он сам решил.
Что бы он ни говорил по этому поводу и о чем бы ни умалчивал, она прекрасно понимала, что в глубине души он опасается, не начнет ли Кэтрин подталкивать его к тому, чего он предлагать не собирался.
– Придешь завтра утром на рождественское представление? – спросила она, когда машина затормозила у ее дома, и Доминик, заглушив мотор, обернулся к ней.
– Не пропущу ни за что на свете.
– Санта-Клаус явится к ним в среду, – весело добавила она.
– Я уже знаю. Мне пришлось даже развеять надежды на появление у порога школы северного оленя.
Как легко, думала она, снова любить, заперев на замок призраки прошлого. Но надолго ли это? Впрочем, какая разница? Все равно у нее не хватит сил бороться против своей любви к нему. Она примет то, что он ей предлагает, потому что страдальческая уверенность в собственной правоте – никудышный товарищ для холодных зимних ночей.
– Приходи встречать с нами Рождество, Кэтрин, – сказал он в то мгновение, когда она собралась уже выйти из машины.
Кэтрин удивленно обернулась к нему:
– Но мы же решили, что Клэр ничего не будет знать о… нас.
– Я ей скажу, что у тебя не было никаких планов и я из вежливости тебя пригласил. У нас будет еще одна французская семья. Дальние родственники. Они приехали на Рождество в Лондон и обещали навестить нас как раз в праздник. У них двое детей, так что Клэр через час-другой забудет о твоем присутствии.
– Пожалуйста, не нужно меня жалеть, – глухо ответила она. – Мне было бы очень неприятно нарушить твои планы.
– Я приглашаю тебя вовсе не из жалости. – Его скулы заалели смуглым румянцем, и он отвернулся, а Кэтрин решила, что, видимо, в первый раз попала в самую точку.
Она всегда была гордая, всегда с трудом соглашалась принять от кого-нибудь одолжение, но сейчас, похоже, ее гордость впала в зимнюю спячку и Кэтрин могла думать лишь об одном – как прекрасно будет провести Рождество с любимым, даже если любовь придется тщательно скрывать.
Да и вообще, чего она добьется, оставшись дома и в одиночку поедая цыпленка, потому что с индейкой ей не справиться? Придется поминутно отвечать на звонки друзей, от приглашения которых она уже отказалась и которые непременно решат убедиться, что с ней все в порядке. Она искренне ценила их заботу, но эта забота вряд ли принесет в ее дом праздничную атмосферу.
– Я приду с огромным удовольствием, – тихо произнесла она, – но только если ты позволишь мне приготовить праздничный стол.
– Я все заказал в ресторане, – ответил Доминик и снова взглянул на нее, пристроив голову на оконном стекле. – Меня заверили, что все блюда будут доставлены утром и что даже младенец сумеет справиться с той малостью, которую останется сделать.
– Отмени заказ.
– Нет. – На его губах мелькнула улыбка, всегда заставлявшая трепетать ее сердце. – Но все равно, приходи пораньше. В девять. Клэр будет несказанно рада еще одному зрителю великой церемонии открытия подарков.
Она смотрела, как его машина, съехав с дорожки, исчезла за поворотом, и сердце ее пело.
Нужно было полностью потерять разум, чтобы снова начать игру с огнем, как будто она и не обжигалась в жизни, – и все равно Кэтрин не покидало давно забытое ощущение беспечной радости.
Наверное, я сделала самую большую ошибку в жизни, тем же вечером обратилась она к своему отражению в зеркале, или, вернее, вторую по величине ошибку. А теперь собираюсь сделать ее непоправимой, продолжая встречаться с Домиником Дювалем. Нет, я полная идиотка.
На следующий день Кэтрин из-за кулис руководила рождественским спектаклем, стараясь сохранять подходящее случаю озабоченное выражение лица. Она ни разу не выглянула в зал, чтобы встретиться взглядом с Домиником, хоть и заметила в самом начале, как он вошел и куда сел.
Он ушел сразу после представления, хотя все остальные родители собрались в классе выпить кофе и порадоваться несказанным талантам своих отпрысков. Кэтрин улыбалась, согласно кивала, но в разговорах особенно не участвовала.
Лишь на следующий день, когда появился Санта-Клаус со своими громогласными шутками и мешком подарков, Кэтрин вернулась на землю, да и то лишь потому, что ей понадобились все ее силы, иначе ее визжащие девчонки совсем обезумели бы от восторга.
В канун Рождества в школе устраивали вечеринку – только учителя с мужьями и женами. Такие встречи стали у них традиционными, наподобие рождественских вечеринок в учреждениях, но без сальных приставаний, которые, как казалось Кэтрин, были непременными спутниками служебных праздников.
И только рождественским утром, проснувшись в шесть часов, Кэтрин прочитала самой себе крайне необходимое суровое наставление.
Все это ничего не значит, увещевала она себя. Чтобы выстоять, тебе нужно держать себя в руках. Не смей бросать на него многозначительные взгляды, не смей лишний раз обращаться к нему, даже намекать на то, что тебе хочется к нему прикоснуться. И уж конечно, не позволяй ему понять, насколько ошибочно его мнение о, тебе как о хладнокровной взрослой женщине, которую вполне устраивает связь, основанная лишь на физическом влечении.
Она появилась в гостях ровно в девять и застала Клэр, готовую лопнуть от восторженного нетерпения, и Доминика, поглядывающего на дочь со снисходительной отцовской улыбкой.
– К нам приходил Санта-Клаус! – захлебываясь, повторяла Клэр, пока они вместе шли к гостиной. – Он принес мне кучу подарков!
