— Хочешь есть, Дина?
— Нет.
— Я тоже. Странно, правда? Столько времени… Кстати, сколько, по-твоему, времени, Дина, прошло после нашего… ухода?
— Я хочу знать, сколько времени пройдет до нашего прихода!
— Все-таки, скажи…
— По-моему, часов шесть-семь.
— Шесть-семь… У меня впечатление, что не меньше трех— четырех недель.
— Сколько?!
— Я только хочу сказать, что мы не знаем, сколько времени прошло на Земле. Может быть, всего минута.
— А может, год?..
— Надеюсь, что нет. Твой муж, извини, за год таких дров наломает…
— С твоей помощью.
— С моей помощью все было бы в порядке. Да, Дина, а где Йосеф?
— Понятия не имею. Как нам добраться домой, ты мне скажешь?
— Скажу. То есть, у меня есть определенные соображения, и надеюсь, что они правильны. Но сначала нужно обменяться рассказами о том, что произошло с каждым из нас.
— Откуда идет свет, Илья? Это небо действует мне на нервы.
— Почему? Представь, что солнце закрыто облаками.
Дина закрыла глаза. Господи, о чем мы тут говорим? Сидим на пригорке и рассуждаем о коде, небе без солнца. А если мы никогда больше не вернемся?
И.Д.К. протянул руку и погладил женщину по волосам. Дина сидела неподвижно, погруженная в свои мысли, и ему казалось, что он читает их, будто в книге, раскрытой на какой-то странице в середине текста. Все, что происходит, должно иметь смысл. Именно это мы должны сейчас понять: смысл. Все, что с нами случилось, было предусмотрено Кодом. Да, тем самым, из Торы. Нужно успокоиться, Дина, я вижу, что ты плачешь, не нужно плакать, все будет хорошо.
— Я больше не буду, — сказала Дина. — Расскажи мне. И пожалуйста, не думай постоянно о том, что не можешь оценить разности хода часов здесь и на Земле. Иначе я опять запутаюсь и буду плакать.
И.Д.К. рассмеялся. Он не думал о часах, это было в подсознании. Значит, Дина чувствует глубже, чем он.
— Я женщина, — сказала Дина.
— Я вижу, — сказал И.Д.К.
Они придвинулись друг к другу, они смотрели друг другу в глаза, и рассказ стал излишним — они уже знали друг о друге все. Губы казались родником. Глаза — отражением бессолнечной бесконечности неба, и нужно были закрыть их, чтобы не упасть, не затеряться опять. Хотелось пить, и они пили.
Будто в пустыне — не напиться.
x x x
Можно ли умереть в мире мертвых?
x x x
— Мы не должны были этого делать, — сказала Дина.
И.Д.К. молчал, он знал, что в глубине души Дина думает совсем иначе, но не хотел показать ей, что знает это. Да и не был уверен, что прочитал ее неосознанное желание, а может быть, — свое собственное?
— Ты слышишь? — сказала Дина. — Мы не должны были…
— Тень здесь все-таки есть, — пробормотал И.Д.К., — хотя и размытая. Такое впечатление, будто небо — стеклянный купол, а источник света где-то дальше. Наверное, таким был мир на второй день творения, когда Бог уже отделил свет от тьмы, но еще не создал ни Солнца с Луной, ни звезд.
— Тогда и растений еще не было, а ты посмотри какие кусты. Правда, не пахнут. Знаешь, я уверена, что в Иерусалиме еще и часа не прошло. Такое ощущение.
— Значит, наши желудки живут по иерусалимскому времени — совершенно не хочется есть.
— А это возможно — чтобы весь организм жил в одном ритме времени, а мысль — в ином, более быстром?
— Ты считаешь, что все, что мы с тобой видели и пережили — это только мысль, воображение?
— Да, ты прав… Я ведь с ними разговаривала — с женщинами. И вода текла… Тогда что же это?
И.Д.К. помедлил с ответом. Они подошли к деревьям — грязно зеленым у основания, с ярко-зелеными длинными, линзовидными листьями, растущими прямо из ствола на высоте примерно пяти метров. В лесу было сумрачно, но вовсе не так, как следовало бы ожидать из-за очевидного отсутствия солнечного света.
— Саграбал, говоришь? — сказал И.Д.К. — Пусть будет Саграбал. Звучно и непонятно, как раз то, что нужно для хорошего названия.
— Куда мы идем?
— Сюда, Дина. Под этим деревом будет наш лагерь.
— Надолго?
Может быть, навсегда. И.Д.К. задавил эту мысль, едва она возникла — нехватало только, чтобы Дина услышала. Он должен быть уверен в себе как верховный раввин уверен в существовании Бога.
— Нет, — сказал он, — не думаю. Не было смысла нам попадать на Саграбал, чтобы жить здесь как Адам с Евой в раю.
Дина шагнула к нему и прижалась лбом к его плечу. И.Д.К. вдыхал слабый запах шампуня от ее волос, думал, что так вот стоять, просто стоять, не шевелясь, быть столбом, на который можно опереться, — тоже счастье, дурацкое, возможно, и временное, и неправильное, но счастье, бессмысленное и нелепое, но сейчас единственно нужное. Потому что придает силы.
Через несколько минут (или часов — они так и не научились определять время) они сидели у подножия чудовищно кривого дерева, стараясь не касаться ствола и уж тем более — листьев. И.Д.К. тихо, иногда переходя на мысленные образы, излагал Дине свои соображения, одновременно и сам понимая четче их пока расхристанную суть и последовательность. Дина слушала, закрыв глаза, впитывала не смысл, а интонации, и поскольку с каждым словом они становились все более уверенными, то и она чувствовала, как напряжение последних часов (дней?) расплавляется, становится мягче, растекается воском.
— Давай рассуждать последовательно, — говорил И.Д.К., вовсе не убежденный, что ход его рассуждений хоть как-то соответствует реализуемой последовательности поступков, событий и следствий. — Код был прочитан. Код включил в генетической памяти механизм, полностью переводивший организм в новое состояние. После этого ты оказалась на планете с этими женщинами, а я — на черном пляже. Куда пропал Йосеф, неизвестно, не исключаю, что он и вовсе остался в Иерусалиме. Не нужно вздыхать, Дина, уверяю тебя, нам повезло больше, чем Йосефу.
Мы, люди, были когда-то кем-то запрограммированы как ключ к возрождению Вселенной. Запрограммированы на генетическом уровне, и механизм был смазан и законсервирован до лучших времен. А ключ был закодирован и дан людям в руки. Тора. В свое время люди должны суметь распознать ключ и в нужное время воспользоваться им. Возможно, для этого действительно нужно было, чтобы явился Мессия. Может, под этим именем имелся в виду тот, кто будет знать Код. Не знаю, интерпретаций за тысячи лет было множество, это очень неблагодарная и, скорее всего, бессмысленная работа — интерпретации, рассуждения типа "что имел в виду Создатель". Весь Талмуд на этом построен, и, тем не менее, в числе интерпретаций не оказалось нужной. Были, в сущности, три варианта. Первый, согласный, возможно, с замыслом: Код расшифровывается автоматически, когда весь еврейский народ собирается в Израиле. Второй: как бы Код ни был сложен, кому— то из цадиков, возможно, удастся разгадать его чисто случайно во время очередной дискуссии в ешиве. Третий: развитие математических методов обработки текстов, и тогда — расшифровка. Осуществился третий вариант, и я не уверен, что так было предусмотрено.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
