Я настаиваю на том, что именно И.Д.К. и его спутники, совершая на Саграбале некие поступки или, наоборот, не совершая их, сделали мир таким, каков он сейчас. Они, а не Мессия.
Согласно интерпретации историков Израиля-3 (эта версия общепринята), гибель обоих Храмов и начавшийся в начале Новой эры галут были предопределены генетически. Евреи должны были рассеяться по всей планете, ассимилироваться, смешаться с «гоями» таким образом, чтобы много лет спустя на планете не осталось ни одного человека, в жилах которого, как говорится, не текла хотя бы единая молекула еврейской крови. Вот тогда— то и должен был завершиться первый этап плана, вот тогда-то и должна была взорваться генетическая бомба.
На деле получилось иначе. Нация не ассимилировалась. Раввины сохранили Книгу, раввины сохранили нацию, отделив ее от человечества стеной предписаний-мицвот, придав им за тысячи лет характер не литературных реминисценций, а прямых указаний Бога. Именно в силу этого для включения программы понадобилась Личность. Личность, которая смогла бы все же прочитать кодовый текст, раз уж подсознание нации оказалось неспособно это сделать. По логике вещей, именно эта Личность и должна была стать Мессией.
Илья Давидович Кремер Личностью не был. Что до И.Д.К, то он, будучи хорошим ученым, тоже не годился на роль Лидера. Он умел думать. А нужно было уметь и действовать. Именно поэтому события на Саграбале развивались таким образом, что судьба мира в течение довольно длительного времени оставалась совершенно непредсказуемой.
Мир выжил чудом.
x x x
Ему захотелось умереть. Быть как Йосеф. Спокойным и мудрым. Мертвые неизбежно мудры, потому что им нельзя возразить.
Инерция кончилась. Он натолкнулся на стену не только (и может даже не столько) физическую, сколько непреодолимую стену в сознании. Тот И.Д.К., который эту ситуацию создал, не мог ни выйти из нее, ни даже описать для того, чтобы понять. Чтобы выжить, нужен был просто иной человек. Человек действующий, а не только человек думающий.
Он не мог бы сказать, почему отчаяние охватило его именно в этот момент — чем прежние переделки были проще? Кончилась инерция движения, и маятник застыл.
— Я не могу, — сказал он в темноту. — Я не знаю, что делать.
Я хочу умереть, — добавил он мысленно, так и не научившись разделять мысли на тайные и открытые. Дина услышала.
И.Д.К. выпустил ее руку, и она отыскала в темноте его плечо, а другую руку протянула туда, где, как ей казалось, натянулась невидимая материя стены. Наощупь это было похоже на шелк, но казалось живым и теплым.
— Ты что? — сказала она. — Я же ничего в этом не понимаю. Думай, ты мужик или нет?
И.Д.К. молчал, и Дина неожиданно для самой себя размахнулась и что было сил вмазала куда-то — удар, как ей показалось, пришелся И.Д.К. по носу, она увидела мгновенный образ боли, не своей, но от этого не ставшей менее острой, и чужим сознанием почувствовала, как потекла кровь.
— Достань платок, — сказала Дина, — и приложи к носу, я все равно не вижу. Все вы, мужики, такие. На своего насмотрелась. Что теперь прикажешь делать?
Платок, приложенный к носу, кровь не остановил. И.Д.К. чувствовал, как она стекает в горло. Ну и хорошо. Оставьте меня в покое. Отцепитесь все.
— Ты хочешь, чтобы я тебя пожалела? — со злостью сказала Дина. — А ты меня пожалел, когда уговорил прочитать код?
И в этот момент оба увидели, что полного мрака больше нет.
Сначала И.Д.К. подумал, что занялся рассвет — в конце концов, Саграбал мог совершать один оборот вокруг оси и за три часа. Он запрокинул голову, чтобы сдержать кровотечение, чувствуя, что в носу образуется корка засыхающей крови, и это неприятное ощущение отвлекало, ему даже показалось, что он стал хуже видеть, хотя и не очень понимал, как можно это оценить в почти полном еще мраке.
А Дине мешали злость и обида. И еще холод — ее почему-то начало знобить, и воздух, по-прежнему теплый, показался неожиданно морозным, от стены шел холод — не физический холод, но мысль о холоде. Рука, лежавшая на слегка прогибавшейся упругой материи, ощущала скорее тепло — тепло нагретого солнцем шелка, но это вовсе не мешало Дине дрожать от холода — холода мысли.
И потому оба не сразу поняли, что материя начала слабо светиться.
Она была прозрачна, и за ней был все тот же мрак ночи, свет был похож на тоненькую пленку светлячков, и пленка эта казалась бесконечно растянутой ввысь и в стороны — от горизонта до горизонта, от почвы до зенита.
— Господи, — сказала Дина.
На поверхности разделившей мир стены все четче проступали слова.
x x x
Евангелие от Иоанна начинается так: "Сначала было слово…" Ветхий завет — Тора — начинается иначе: "В начале сотворил Господь небо и землю." Различие видно невооруженным глазом. Что первично — мысль или действие?
Пожалуй, прежде чем творить, нужно было подумать. Впрочем, возможно, иудейский Бог вовсе не подходил к проблеме творения, не подумав, и здесь мы упираемся еще в одно понятие: что означают слова "В начале"? Было ли что-то до этого "В начале", или понятие сие нужно принимать абсолютно?
Кстати, любопытная, на мой взгляд, складывалась ситуация в конце двадцатого столетия от рождества Христова — времени, к которому относится явление Мессии. Наука утверждала, что Вселенная произошла в результате Большого взрыва двадцать миллиардов лет назад, и решительно противилась постановке вопроса "а что было раньше". И возражение было, на взгляд современных нам астрофизиков, вполне резонным. О каком «раньше» можно говорить, если в момент Большого взрыва именно и народилось само понятие времени как последовательности событий? Время — лишь одна из форм существования материи. Значит, возможно существование материи и вне пространственно— временных измерений. Как? Неизвестно.
Именно этот ответ почему-то не нравился людям религиозным. Они полагали очевидным, что если мир возник в единочасье, то он был создан тем, кто существовал раньше, до. Кем? Естественно, Богом, ибо кто же еще мог существовать раньше Вселенной?
Надеюсь, что внимательный читатель понял, почему именно в этом месте моего повествования я привел давний и описанный во всех учебниках спор. Вопрос о том, что было до Начала, — вовсе не праздный. В конце концов, если иудейский Бог был всегда, то существовал он и прежде того времени, о котором сказано "В начале". Существовал всегда — значит, бесконечно долго. И имел бесконечно большой срок, чтобы подумать, прежде чем сотворить Вселенную. И ничто не запрещает, дополнив Тору собственной фантазией, предположить, что в течение бесконечного времени до Начала Творец творил и уничтожал иные Вселенные, от которых нам не осталось ничего. И то, что он сотворил в результате — наш Мир, — действительно, оказался лучшим из всех, созданных прежде.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
