Он прекрасно понимал противоречивость плана. Еще недавно он стал бы долго и рационально взвешивать все за и против, просчитывать варианты, но сейчас эта пришедшая ему в голову чужая мысль вытеснила все сомнения прежде, чем они успели возникнуть. Идти так идти. В темноте. Без Йосефа. Вот только поесть бы.
Это было новое ощущение. Новое — поесть? Он едва не рассмеялся. Стоило не чувствовать голод какие-то сутки или двое, и уже кажется, что так будет всегда. Почему желудок дал знать о себе именно в тот момент, когда И.Д.К. решил идти?
— Я хочу есть, Илюша, — сказала Дина.
— О, и ты тоже? Значит, что-то изменилось. Ты можешь идти?
— Сейчас?
— Да.
— А как же…
— Мы вернемся, когда рассветет и похороним его.
Дина больше не сказала ни слова, и во мраке, который не могло разогнать тусклое свечение Божьих имен, они пошли, оставляя стену справа. Сначала шли медленно, И.Д.К. боялся на что-нибудь наступить или споткнуться, но местность была ровная, и он ускорил шаг. Дина шла позади, и он слышал ее дыхание. Она то и дело касалась рукой его плеча, затылка, ему казалось, что она чуть поглаживает его волосы, ему хотелось остановиться, обернуться, и тогда Дина столкнется с ним, и он наверняка сможет даже в этой тьме разглядеть ее глаза. А больше ничего и не нужно. Вот поесть бы только.
— Иди, иди, не останавливайся, — сказала Дина, — от голода так быстро не умирают.
На стене большими буквами, готическим шрифтом, было выведено "The Creator". И сразу следом — неузнаваемо сложная вязь, что-то, наверное, восточное, а выше, то ли снизу вверх, то ли наоборот, шли знаки, похожие на японские иероглифы, но чем-то неуловимо от них отличавшиеся. И.Д.К. задрал голову, стараясь понять, что именно показалось ему странным, но Дина подтолкнула его в спину, и он пошел дальше.
Когда он споткнулся, Дина не остановилась во-время, и они оба едва не повалились. И.Д.К. все же удержал равновесие и наклонился. Это был всего лишь большой камень, наполовину перерезанный стеной. И.Д.К. попробовал просунуть палец между камнем и поверхностью, но ничего не получилось, материя стены прогибалась, но не возникло никакой щели.
— Идем, — сказала Дина. — Что нам делать на той стороне? Читать надписи в зеркале?
И.Д.К. стал более внимателен и следующий камень успел заметить раньше, чем наступил на него. Местность, видимо, постепенно становилась холмистой. Чувство голода усилилось, И.Д.К. подумал, что до конца осталось совсем немного. Эта мысль ему тоже не принадлежала, потому что он не представлял, что означает конец, и почему усиление рези в желудке может быть связано с приближением развязки.
— Смотри, — сказала Дина.
Смотреть было не на что, но И.Д.К. все же огляделся. Небо. Оно больше не было невидимо-черным. Весь свод будто фосфоресцировал — на пределе различимости, настолько слабо, что И.Д.К. ничего не мог бы сказать о цвете. Но полного мрака больше не было. Рассвет? Хорошо, если рассвет. Сколько прошло времени? Часа три или четыре? Он не полагался на собственное ощущение времени.
Он вскарабкался на довольно крутой холм, помогая Дине, и здесь, на вершине, попробовал разглядеть, насколько далеко тянется стена. Она уходила за горизонт в обе стороны — ясно видна была кривизна поверхности планеты: стена, бесконечно высокая, внизу четко отграничивалась большой дугой.
— Мы можем так обойти всю планету, — пробормотал И.Д.К. — Как раз за год управимся. Если с голода не помрем.
— Попить бы, — сказала Дина.
Да, и попить не мешало. У него пересохло в горле сразу после слов Дины.
— Слышишь? — сказала Дина. — Ручей.
Он уже несколько минут слышал этот звук — тихое журчание, которое не усиливалось и не ослабевало, оставаясь на пределе слышимости. Именно это постоянство заставляло его думать, что на самом деле никакого звука не существует. Значит, и Дина услышала. Впрочем, она могла услышать не сам звук, а отражение в его мозге. Попробуй — разберись.
— Слышу, — сказал он. — Кто-то над нами посмеивается. Не обращай внимания.
Легко сказать. Через минуту он уже и сам не слышал ничего, кроме шелеста, шепота, звона, журчания воды, льющейся с камня на камень — почти неслышимый звук, усиленный сознанием до рева реактивного лайнера. Пить…
Пришлось остановиться, потому что Дина начала шарить руками вокруг, ей, видимо, казалось, что совсем рядом срывается со скалы водопад.
Видно было недалеко — не дальше метра. Серость утра была скорее кажущейся, чем реальной: лишь имена, светившиеся на стене, можно было разглядеть до самого горизонта и до самого зенита. Звук, как и освещение, казалось, не имел источника — он шел отовсюду и поэтому, как решил И.Д.К., был, скорее всего, тоже порождением сознания. Дина не понимала этого, не стоило и объяснять. Можно было только обнять ее, прижать к себе ее голову и шептать в самое ухо — нет, не объяснения, но разные глупости, которые успокаивают быстрее, чем логический анализ ситуации.
Что И.Д.К. и сделал.
x x x
Читатель, надо полагать, давно решил этот незамысловатый ребус с именами и теперь следит за попытками наших героев с некоторой долей превосходства, а возможно, даже и отпускает в мой адрес язвительные замечания. Такие замечания я уже слышал от первых своих критиков: упреки в том, что ради развития сюжета я поступаюсь жизненной логикой. Действительно, на планетах типа Саграбала легко управлять глобальными процессами — на то планеты и рассчитаны. Но прошу постоянно помнить (напоминаю в которой раз, но практика показывает, что эти напоминания забываются через десять страниц — ситуация вновь начинает казаться слишком ясной), что, в отличие от нас, для кого переходные миры типа Саграбала являются привычными с рождения, ни И.Д.К., ни тем более Дина Кремер ни с чем подобным не сталкивалось, физические принципы а-ля Саграбал были им абсолютно непонятны и зачастую выглядели мистикой — то есть чем-то, не имевшим реалистического, научного, объяснения.
А им нужно было объяснить эти миры — для начала хотя бы себе.
Очевидная для современных философов концепция — когда живешь внутри какой-либо физической структуры, нет никаких шансов разобраться в цели ее существования. Такая цель есть, и понять ее легко, но способ один — выйти за пределы.
Мы с вами живем в мире, вмещающем мир Дины и И.Д.К. Цель существования их мира всем нам ясна. Им — нет. И, если вы с тягостным ощущением непроходимости человеческой глупости читаете сцены бесплодного поиска смысла на планете Саграбал, подумайте о том, где живете сами. И в чем цель нашего мира.
Ибо цель есть.
x x x
Жажда в несколько минут иссушила горло, язык и, казалось, что все внутри стало сухим как тряпка, неделю провисевшая на жарком солнце. От голода свело мышцы живота, грохот водопада заглушал не только все, что могла сказать Дина, но и мысли ее перестали ощущаться. И.Д.К. говорил что-то Дине в ухо, кричал, срывая голос, но слышала ли она? Голова Дины лежала у него на коленях, глаза ее были закрыты, лицо напряжено, дыхание, как казалось И.Д.К., время от времени прерывалось, и тогда его сердце начинало падать в пропасть, как самолет, попавший в воздушную яму.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
