флот, где за время его отсутствия многое переменилось. Придя в себя от позорного Парижского мира, Россия стремительно наращивала свою морскую мощь на Черном море. Один за другим сходили со стапелей мощные эскадренные броненосцы: в 1888 году — "Императрица Екатерина Вторая" и "Чесма", год спустя — "Синоп". На их месте на николаевских верфях уже закладывались "Двенадцать Апостолов" и "Георгий Победоносец".
В довершение к миноноскам типа "взрыв" Андреевские флаги подняли скоростные минные крейсера "Лейтенант Ильин" и "Капитан Сакен". С каждым годом Севастопольская бухта заполнялась новыми мачтами и трубами.
Офицер, отвечающий в штабе флота за кадры, принял Миклуху уважительно.
— Что ж, Владимир Николаевич, правильно сделали-с, что с хлебов купеческих к нам на кошт казенный вернулись! Где бы желали служить?
Миклуха погладил рыжие усы:
— С одной стороны, по моему характеру, лучше идти в миноносники — там и скорость, и порыв. Но миноноски только у берега и крутятся, я же люблю простор, поэтому, если есть вакансии, то все же желал на броненосцы.
— Увы, — развел руками кадровик. — На броненосцах свободных вакансий нет-с! Уж больно все хотят-с!
— Я вас понимаю, — покачал головой Миклуха. — Вот вам письмо от командира "Екатерины".
Кадровик с недовольным видом взял письмо и начал внимательно читать, шевеля губами, как обычно делают не слишком грамотные люди. Дело в том, что, прибыв в Севастополь, чета Миклух сразу же отправилась в гости к Андреенковым. Хотя и сам Миклуха не терял из вида Владимира Ефимовича, а их жены вообще переписывались регулярно, виделись они все же редко. Андреенков все время пребывал в полигонах черноморских, а Миклуха не вылезал из плаваний океанских. При этом следует сказать, что, пока Миклуха исходил полмира, Андреенков сделал хорошую карьеру, а полгода назад получил под свое начало первенец нового Черноморского флота — эскадренный броненосец "Екатерина Вторая". Это была уже серьезная заявка на будущие адмиральские эполеты.
За разговором друзья просидели долгий вечер. Жены вели свою беседу и пили чай в соседней комнате. А из детской доносились звонкие детские голоса — там веселились дети хозяев: сын Виктор и дочка Оксана.
Слушая рассказы друга, Миклуха невольно прислушивался к детскому гомону, и сердце его сжималось. Своих детей им с Юлией Николаевной Бог так и не послал…
Тогда-то Андреенков и позвал Миклуху к себе на броненосец:
— Давай, Владимир, ко мне. Корабль у меня, сам понимаешь, флагманский! У меня, как раз кстати, на днях вахтенный начальник на "поповку" уходит. Ну а как навыки военные восстановишь, можно будет и дальше двигаться.
— А сработаемся? — с сомнением спросил Миклуха. — Ведь одно дело — чаи за столом гонять и совсем другое — службу править, когда один в подчинении другого?
— Ну, мы с тобой друзья старые, поэтому общий язык всегда найдем! — успокоил его Андреенков.
Что тут скажешь? И Миклуха согласился…
…Прочитав бумагу, кадровик недовольно посмотрел на сидящего напротив Миклуху:
— С письма бы сразу и начинались-с, а то зачем-то мне про миноноски рассказывали-с!
Так Миклуха стал вахтенным начальником на "Екатерине Второй".
Новейший броненосец поразил Миклуху уровнем новой техники. Разумеется, что, плавая по Средиземному морю и Дальнему Востоку, он немало навидался мощных английских броненосцев. Но "Екатерина", во-первых, не уступала им ни по своему водоизмещению, ни по вооружению. Шесть 305-миллиметровых орудий были размещены в трех барбетных установках. Причем две из них располагались в носовой части. Такое расположение 305-миллиметровых орудий значительно сокращало вес бортового залпа броненосца в правильном линейном бою. Но все дело было именно в том, что "Екатерина" и ее последующие "систер-шипы" для такого боя не предназначались. Они строились, прежде всего, для одной-единственной задачи — прорыва через Босфор и Дарданеллы. Поэтому сразу четыре 305-миллиметровых орудия в носовой части были ударным кулаком, которому нечего было противопоставить не только туркам, но и англичанам. В целом вступление в боевой строй "Императрицы Екатерины Второй", а затем — "Чесмы" и "Синопа" коренным образом изменили баланс сил на Черном море, превратили его из турецкого в русское озеро.
— Ну и как тебе новая служба? — спрашивала Миклуху во время сходов жена. — Не разочаровался ли?
— Знаешь, Юлечка, — отвечал он ей. — К собственному удивлению, после романтики и финансового благополучия коммерческого флота своей настоящей военно-морской службой я просто наслаждаюсь!
— А ведь когда-то ты, наоборот, мечтал о партикулярном платье! — рассмеялась жена.
— Все течет, все изменяется! — подмигнул ей Миклуха и поцеловал в щечку.
Следует сказать, что на первых порах Миклухе на "Екатерине" пришлось нелегко. Ведь раньше он служил исключительно на старых, еще парусно-паровых, судах, а то и вовсе наскоро переделанных из гражданских пароходах. Теперь же во время ходовых вахт в его распоряжении находился новейший броненосец, оснащенный по последнему слову техники. Например, орудия главного калибра, расположенные в барбетных установках, выдвигались над кромкой брони только на момент наведения и выстрела. Такого Миклуха еще нигде и никогда не встречал. Все это надо было изучать тщательно и быстро, причем никто при этом не освобождал Миклуху от обязанностей вахтенного начальника и командира строевой судовой роты.
Что касается взаимоотношений, то, вопреки опасениям Миклухи, все сложилось наилучшим образом. Андреенков вообще был человеком интеллигентным и добросердечным, а потому был любим и кают-компанией, и палубой. При этом во время службы между друзьями взаимоотношения были исключительно служебными. Ни тот, ни другой никакого панибратства и фамильярности себе не позволяли. На "ты" переходили только вне службы и вне корабля.
Вместе с Андреенковым Миклуха, не жалея сил и времени, "обкатывал" головной броненосец Черноморского флота. Моряки поймут, насколько это было непросто. Надо ли говорить, что жены Андреенкова и Миклухи надолго забыли, как выглядят их мужья. Наряду со многими достоинствами у "Императрицы Екатерины" обнаружились и недостатки. Так, оказалась, что оригинальная треугольная система расположения орудий главного калибра весьма негативно сказалась на его маневренных качествах. При резком повороте неуравновешенные орудия придавали кораблю заметный крен, который "съедал" практическую дальность стрельбы вдвое, а кроме этого, погружал в воду бронепояс на боевом борту и оголял трубки в котлах, что снижало мощность машин и скорость хода. Более того, при крене переставали справляться гидромоторы поворота орудий, отчего скорость их горизонтальной наводки сильно падала. Кроме этого, был и другой очевидный дефект, свойственный всем барбетным кораблям с низко расположенными орудиями, — ударная волна при выстреле разрушала палубный настил, прогибала палубу и повреждала близлежащие механизмы. После нескольких пробных стрельб относительно "Екатерины" и ее последующих "систершипов" было принято компромиссное решение — "в мирное время стреляем только вбок, а в военное палубу не жалко".
При этом в целом мореходность "Екатерины"
