разрастающемуся пламени. Олеб встал рядом с ней.
Холодное клокочущее злобой варево, словно голодный хищник, изготовилось накинуться на них, но внезапно будто ослепло, беспомощно замерев над ними.
Сине-зеленые языки облизывали пространство вокруг, растерянно шипели, упираясь в невидимую стену.
– Ты это видел? – прошептала одними губами Енисея, боясь спугнуть внезапно возникшее наваждение.
Олеб в ответ покачал головой. Ядовито-зеленое пламя методично осматривало возникшее препятствие, напирало, выискивая брешь. От него исходил гул и потрескивание.
– Уходим? – голос Енисеи дрожал.
Юноша легко дотронулся до ее руки, уводя в дальний угол зала и стараясь не поворачиваться спиной к истерично всхлипывающему потоку.
Они догнали ребят на лестнице: те уже спустились на несколько уровней вниз.
– Что это было? – только и успела прошептать запыхавшаяся и напуганная Катя, сворачивая из основного, широкого коридора в узкий боковой проход.
– Не знаю… Быстрее! Катя кивнула.
– Сюда! – крикнула она ребятам. Она свернула в сторону, нырнув в темноту.
Енисея, бежавшая следом, замерла на мгновение. Олеб, Истр и Ярослава, бежавшие за ней, переспросили:
– Точно туда?
И Енисея медленно кивнула.
Катя легко бежала впереди вниз по узкой винтовой лестнице.
Несмотря на кромешную тьму, она точно знала, где находится, через сколько поворотов окажется выход и где провалилась ступенька.
Ребята осторожно спускались следом, сильно отставая.
– Сюда, скорее! – шептала Катя в темноту, уводя друзей от опасности.
Они выскочили на ровную площадку узкого, как пиратский лаз, прохода. Последней появилась Енисея, сдержанная, настороженно посматривающая на возбужденную Катю.
Мелькнул синий светозар – Ярушка рискнула и создала его.
Енисея, отодвинув в сторону ребят, подошла вплотную к Кате:
– Ты откуда про это место знаешь? Катя растерялась:
– Не знаю.
– Как так «не знаю»? И ход тайный, и лестница, людям неведомые. А ты по ним как кошка бежала, ни разу не споткнулась даже… Говори.
Катя закатила глаза к потолку, прошипела:
– Да сказала же: не знаю! Давайте убежим уже, а потом будем разбираться.
– И то верно, Енисея. Не время сейчас, – вступилась за подругу Ярушка. – Она и вчера тайный вход в город нашла, вела меня такой тропой, о которой лишь пауки да мыши летучие знают, сама воду нашла в колодце, хранилище с припасами.
– Нас слыхать там, наверху. Идти надо, – пробормотал Олеб тихо, Истр кивнул и, оглянувшись назад, в темноту винтовой лестницы, прислушался.
Енисея отступила от Кати на шаг:
– Куда дальше, сказывай!
Та с благодарностью глянула на Ярушку, показала вглубь коридора:
– Теперь прямо надо. Там дверь.
Ребята недоверчиво смотрели то на Катю, то на Енисею.
– Что происходит-то? – прошипела Ярослава, но, не дождавшись ответа, пожала плечами и пошла по коридору дальше. Через несколько мгновений послышался ее приглушенный шепот: – Тут стена, куда дальше-то?
Енисея в упор уставилась на Катю, прищурилась, будто экзаменатор.
– Ну что молчишь? – она сложила руки на груди, кивнула в темноту. – Сказывай, куда дальше? Олеб и Истр замерли рядом. Истр прошептал одними губами:
– Уходить надо. Мы здесь как в мешке каменном, не выберемся, коли что…
– Выберемся, – Енисея зло глянула Кате в глаза, – вон она нас выведет. Али нет?
Катя прикрыла веки, медленно выдохнула, по крупицам выпуская из легких вместе с воздухом волнение и тревогу. Перед глазами встала каменная плита: вертикальная полоса орнамента, словно разделяющая на «до» и «после», ведь там, за этой дверью, она знала, – то, после чего ты никогда уже не будешь прежним.
Еще бы вспомнить что. И как туда попасть.
Глава 20
Купель
Отмахиваясь от пристального взгляда Енисеи и ребят, она сосредоточилась.
– Левая рука на знак Сварога, правая – на Ладин крест, – прошептала.
– Говори, – Енисея наклонилась к ней вплотную, нависнув словно орлица. – Дальше!
– Осень плачет, летний дождь, как забудешь, так пройдешь, Лада – мать, отец – Сварог, не допустят в храм врагов.
У Кати были широко распахнуты глаза.
Енисея протянула к ней руки, ладонями прикоснувшись к синеватым в свете Ярушкиного светозара щекам, заглянула в глаза:
– Кто ты?
– Я – Катя, Катя Мирошкина, я говорила уже. Енисея покачала головой:
– КТО ТЫ?
В этот же момент со стороны удалившейся по коридору Ярушки послышался скрежет двигающегося камня, а наверху – шорох и торопливые шаги.
– Быстрее! – Истр бросился по коридору, увлекая за собой замершую, словно во сне, Катю.
Ярослава уже проскользнула внутрь, за разомкнувшиеся каменные плиты. Секундой позже туда же забежали Олеб и Енисея. Последняя, дотронувшись до знаков на стене, позволила каменным плитам сомкнуться.
Ребята оказались отрезаны от преследователей, окруженные густой, как смола, темнотой.
– Мы где? Что вообще происходит, а? – Ярушка все еще шептала, правда, из-за возмущения и непонимания ее шепот стал все больше походить на шипение.
– И я тоже хотел бы знать, – кивнул Истр, волосы которого в свете светозара приобрели синий отлив, сделав его похожим на водяного. – И где мы, и что происходит. Енисея, сдается мне, ты что-то знаешь…
Та обернулась к Кате:
– КАК? Скажи мне? Откуда ты знаешь это место?! Катя тревожно оглянулась на Ярославу:
– Ребята, я не скрываю ничего…
– ОТКУДА ты знаешь это место?!
– ДА НЕ ЗНАЮ Я! НЕ ЗНА-А-АЮ!
Ярослава подбежала к Кате, обняла за плечи:
– Ну что ты к ней пристала, в самом деле? Знает – не знает, какая разница-то?
Енисея невесело ухмыльнулась:
– О нет, как раз есть, – она широко развела руки, словно взывая к стенам этого странного и немного пугающего места. – Это тайное место. Не знает о нем никто из ныне живущих!
Олеб и Ярослава переглянулись, Истр уточнил:
– То есть как из ныне живущих?
– Город опустел тысячу лет назад, вот почему. Здесь места кругом непроходимые, только зверье и бродит! А она, – Енисея кивнула на Катю, – не только город знает как свой дом родной, но и слова тайные, чтоб попасть сюда.
– Случайность, – отозвалась было Ярослава, но тут же сообразила, что сморозила глупость, и примолкла, взяв Катю за руку для поддержки. Катя в это время отрешенно наблюдала за бликами светозара на стене, до боли закусив губу.
– То, что город древний, это ясно. А что ЭТО за место такое? – Олеб обвел взглядом погруженное во мрак помещение.
Енисея сделала движение руками, словно хотела взлететь, и из ее ладоней выпорхнули два шара-светозара. Ярко полыхнув молочно-белым, они поднялись высоко, под самые своды, где расширились и замерли.
Ребята ахнули как один: перед их взором предстал огромный зал со стенами из черного гранита, по периметру которого красовались шестнадцать сводчатых арок, украшенных кристаллами из голубого хрусталя разных оттенков. В каждой арке на
